Числа и знаки - Юрий Бурносов

– Чтоб вы также знали, я не раз миловал людей после таких допросов, ведь есть среди них и несправедливо оговоренные, равно как и те, кто впал в ересь через минутную слабость или наущение зломудрых хитрецов. Кого можно спасти, спасет не только огонь или вода.

– Могу ли я полагать, что помилование ваше коснется и этого случая? - спросил Бофранк.

– Как же я скажу раньше времени? Вы будете подле меня, раз изъявили такое желание, и будьте уверены, что я со всем вниманием прислушаюсь к вашему высокому мнению.

Места для них уже были приготовлены; мастер зловеще поворачивал в руках своих ужасного вида щипцы. Поодаль разместились члены миссерихордии из ранее прибывших с Броньолусом и из тех, что приехали несколько позже. Один из них, получив соизволительный знак грейсфрате, развернул свиток и принялся читать:

– «Поселянка Эльфдал, дочь Ойера, на допросе в присутствии миссерихордов, список каковых известен, чиновника десятой канцелярии прима-конестабля Хаиме Бофранка и наместного старосты Сильвена Офлана показала следующее: когда было пять лет от роду, ей явился демон под видом светлого ангела, который впоследствии несколько раз повторял свои явления. Затем он сделал ее своей супругой и в знак брачного союза ударил хвостом по двум ее пальцам, говоря, что они не вырастут больше (что потом и оправдалось), и обязал ее не рассказывать никому более об этом случае. Упомянутая Эльфдал призналась, что имела с демоном половое сношение, как если бы с мужчиной; притом детородный орган его был огромен и покрыт шипами, отчего причинял боль. На вопрос, для чего же она согласилась на совокупление с демоном, Эльфдал отвечала, что, не имея мужа, удовлетворяла так свою похоть, и наслаждение от сего, несмотря на боль, было куда лучшим, нежели с мужчиной. Зачала она также от демона, и от сей богомерзкой связи у нее родился сын, прозванный затем Маленьким Хаансом, материалы о котором можно смотреть здесь же в протоколах процесса».

Бофранк отвел глаза от читавшего и увидел, что женщина уже стоит подле очага. Она хотя и пережила уже многое, стыда еще не потеряла. Когда пыточный мастер сорвал с нее рубище, Эльфдал прикрылась ладонями, но тот ударил ее по рукам и велел стоять так, чтобы все тело оставалось на обозрении. Бофранк со смущением увидел ее сморщенные сосцы и покрытое спутанными волосами лоно.

– Обыкновенно дьявол ставит на принадлежащих ему некую отметину, - наставительно сказал Броньолус, обращаясь скорее не к Бофранку, а к своим людям, стоявшим поодаль. Таким образом допрос с пытками превращался в лекцию. - Эта отметина не всегда одной и той же формы или контура. Она может быть похожа на зайца, иногда на лапку жабы, на паука, щенка, соню. Она ставится в самых интимных местах тела: у мужчин под веком или под мышками, или на губах и плечах, в заднем проходе или еще где-нибудь, а у женщин - на груди или в интимных местах. Свойства и качества таких отметок описаны авторами, имеющими большой авторитет; я и сам не раз видел их. Давайте же осмотрим эту женщину и удостоверимся в наличии - или отсутствии - дьявольских меток. И помните:

Кто хочет взять наскоком

И сдуру ошибется,

Ему же выйдет боком.

С этими словами Броньолус велел мастеру поднести факел ближе, а сам опустился на колено и стал поворачивать Эльфдал так и сяк, раздвигая ей ноги, поднимая руки и даже заглянув в рот. Другой человек, вероятно, усмотрел бы в этом непристойность, но грейсфрате выглядел спокойным, словно лекарь, осматривающий пациента. При этом он не прекращал своей лекции:

– Некоторые говорят, что дьявол ставит на них подобные отметки раскаленным железом или же с помощью определенной мази, которую он вводит под кожу. Готовится эта мазь из жира мертвых тел, жабьей крови и некоторых трав, о которых я сейчас говорить не стану.

– Но если бы клеймо было сделано раскаленным железом, неизбежно остался бы шрам, - робко возразил кто-то.

– Разумное замечание, - кивнул Броньолус. - Но не станем забывать, что дьявол обладает медицинскими знаниями и располагает лучшими средствами, чтобы омертвить это место; что же касается шрама, то дьявол столь искусен, что может поместить раскаленное железо на тело, не оставив вовсе никакого шрама.

– Но у этой женщины, насколько я могу видеть, нет ни шрамов, ни отметин, - сказал Бофранк.

– Верно, хире прима-конестабль. - Грейсфрате обтер руки лоскутком ткани, плававшим в миске с ароматной водою, бросил его обратно и вернулся в кресло. - Но никто и не утверждает, что таковые обязаны быть всенепременно. Теперь же я хочу задать ей несколько вопросов в продолжение тех, что уже были заданы и записаны в протокол. Скажи, Эльфдал, что знаешь ты о тех, кто был умерщвлен в этом поселке в последний месяц? Кто и зачем сделал это?

– Откуда мне знать… - прошептала женщина чуть слышно. Мастер велел ей говорить громче, и она послушно повторила то же самое, возвысив голос.

– У нас есть свидетельство почтенного поселянина хире Фульде о том, что ты с сыном своим Хаансом причастна как минимум к одной из смертей - юной Микаэлины, которую вы заманили в лес и убили. Так ли это было?

– Так. Все было так, как вы скажете, добрый грейсфрате… Только уберите от меня этого страшного человека. - И женщина отшатнулась от мастера, стоявшего с сонным и безразличным лицом.

– Ты признаешь, что вместе с сыном своим Хаансом заманила в лес и убила хиреан Микаэлину Эннарден?

– Так и было, так и было.

– Как же вы сделали это с нею?

– Я сказала ей, что видела там серебрянку…

– Что есть серебрянка?

– Это травка, которая интересна молодым девушкам, потому как она манит к ним возлюбленного: стоит лишь положить ее под порог дома, где тот живет, и сказать его имя.

– Колдовская трава, вы слышали? - Грейсфрате воздел указательный палец.

Бофранк недоумевал: к чему несчастная женщина рассказывает все это? С готовностью она движется прямо к пылающему костру, чтобы принять мучительную смерть. Уж не пообещал ли ей грейсфрате некую поблажку? Конестабль знал, что судьям-миссерихордам позволено обещать милость или неприкосновенность, чтобы побуждать допрашиваемых к признаниям. Вот только милость эта выполнялась за тем лишь некоторое время, после чего человека все равно сжигали или топили.

– Когда она пришла туда, я бросилась на нее сзади и повалила, а Хаанс тут же ударил ее по шее топором, - продолжала женщина, глядя остекленелыми глазами куда-то мимо грейсфрате. - Потом мы оставили тело и ушли прочь.

– Но зачем вы поступили так с милой, юной девушкой?

– Так велел мне дьявол. Зачем ему, я не смела спросить.

– Позвольте мне задать несколько вопросов, - обратился конестабль к Броньолусу.

– Как я могу запретить? Задайте.

– Скажите, хириэль, в который день это случилось?

– Я сейчас не помню, - покачала головой женщина, глядя все так же мимо.

– Где топор, которым Хаанс отрубил голову девушке?