Бегущий в лабиринте - Джеймс Дэшнер

Лабиринт наводил на Ньюта ужас.

Что бы ни случилось с ним там когда-то, возможно, то самое, связанное с травмой лодыжки — это было воистину страшно.

Томас постарался не думать об этом и сосредоточил всё своё внимание на выдёргивании сорняков.

За обедом в тот вечер царило уныние, никак не связанное с качеством еды. Котелок и его подручные приготовили роскошную трапезу: бифштекс, картофельное пюре с зелёными бобами и горячие булочки. Томас быстро смекнул, что все шутки насчёт Котелка и его стряпни — только шутки и есть. Обычно каждый уплетал свою порцию и просил добавки. Но сегодня вяло жующие приютели напоминали мертвецов, восставших из гроба ради последней скорбной трапезы, после чего им надлежало ввергнуться во владения дьявола.

Остальные Бегуны вернулись в обычное время. Томас наблюдал за Ньютом, и беспокойство его нарастало. Тот метался от Двери к Двери, от Бегуна к Бегуну, не скрывая владеющей им паники. Но Алби с Минхо так и не появились. Ньют приказал приютелям идти обедать, зря, что ли, Котелок старался, но сам остался на часах, следить, не появятся ли припозднившиеся. Никто не проронил ни слова, но Томас и без этого знал, что час закрытия Дверей не за горами.

Томас наравне с другими мальчишками послушался приказания командира и теперь сидел за столом для пикника у южной стены Берлоги. Рядом с ним обедали Чак и Уинстон. Сам Томас проглотил только пару кусков — больше в горло не лезло.

— Всё, не могу больше сидеть здесь, пока они блуждают где-то там! — воскликнул он и отшвырнул вилку. — Пойду к Ньюту, понаблюдаю за Дверьми.

Он встал и устремился прочь. Чак, само собой, увязался за ним.

Они нашли Ньюта у Западной двери — тот вышагивал взад-вперёд, ероша свои длинные волосы. Заметив Томаса с Чаком, он поднял взгляд.

— Да где они запропастились! — Голос бывшего Бегуна звенел и срывался.

Томас был тронут: Ньют так тревожился об Алби и Минхо, словно те были его родственниками.

— Почему бы нам не послать поисковую партию? — снова предложил он. Так глупо торчать здесь и сходить с ума от беспокойства, когда можно выйти наружу и найти потерявшихся!

— Твою м... — начал Ньют и осёкся. Он на секунду закрыл глаза и глубоко вдохнул. — Нельзя. О-кей? Ну что ты заладил? Это сто процентов против правил. Особенно когда проклятые Двери вот-вот закроются.

— Но почему? — настаивал Томас, поражаясь Ньютову упрямству. — Разве гриверы не нападут на них, если они останутся там на ночь? Надо что-то делать!

Ньют подскочил к нему; его лицо пылало, в глазах горела ярость.

— Да заткни пасть, Чайник! — завопил он. — Ты здесь на хрен ещё и недели не провёл! Думаешь, я бы не поставил свою жизнь на кон, чтобы спасти этих недотёп?

— Не... я... извини... не имел в виду... — заикался Томас, не зная, что сказать. Он ведь только пытался помочь...

Лицо Ньюта смягчилось.

— До тебя, я вижу, ещё не дошло, Томми. Выйти туда ночью — это то же самое, что подписать себе смертный приговор. Мы только выбросим на помойку ещё больше жизней. Если эти шенки не вернутся... — Он помолчал, словно колеблясь, говорить ли то, о чём, несомненно, думали все. — Они оба принесли клятву так же, как и я. Как все мы. Как и ты поклянёшься, когда придёшь на свой первый Сбор, где тебя определят к Стражу. Никогда не выходить ночью. Чтобы ни случилось. Никогда.

Томас посмотрел на Чака — мордашка у того посерела, как и лицо бывшего Бегуна.

— Ньют этого не скажет, — проговорил мальчик, — так давай я. Если они не возвращаются, значит, они мертвы. Минхо ни в жисть не заблудится, для него это просто невозможно. Они мертвы.

Ньют молчал. Чак повернулся и, низко опустив голову, побрёл к Берлоге. «Мертвы?» Положение стало столь тяжёлым, что Томас не знал, как ему реагировать на слова мальчика. В душе образовался бездонный чёрный провал.

— Шенк прав, — размеренно сказал Ньют. — Вот почему мы не выходим. Не имеем права делать ситуацию ещё хуже, чем она уже есть.

Он положил руку на плечо младшего товарища, потом бессильно уронил её. В глазах парня заблестели слёзы. Томас был уверен, что даже в мрачном хранилище его украденных воспоминаний он не нашёл бы образа печальнее. Сгущающиеся сумерки усугубляли царящие в сердце скорбь и ужас.

— Двери закроются через две минуты, — проговорил Ньют, и это краткое и бесповоротное заключение раздалось в их ушах похоронным звоном. Затем парень повернулся и, ссутулившись, молча зашагал прочь.

Томас покачал головой и вновь вперил взор в Лабиринт. Он был едва знаком с Алби и Минхо, но в груди у него ныло при мысли о них, потерявшихся в переплетении коридоров, убитых чудовищными созданиями, подобных тому, которое он видел через окошко в своё первое утро в Приюте.

Громоподбный раскат раздался со всех сторон. Томас вздрогнул и оторвался от своих невесёлых мыслей. Затем послышался скрежет камня о камень: стены двигались — Двери закрывались на ночь.

Правая стена громыхала по блокам покрытия, поднимая фонтаны пыли и осколков. Ряд соединительных штырей, такой длинный, что, казалось, уходил прямо в небо, приближался к соответствующим отверстиям в левой стене, готовый запечатать проход до наступления утра. В который уже раз Томас с трепетом наблюдал за перемещением каменных громад — оно нарушало законы физики. Просто невозможно.

И тут краем глаза он заметил слева какое-то движение. Что-то происходило внутри Лабиринта, в конце длинного коридора прямо напротив входа.

Сначала он почувствовал укол паники и отшатнулся: а вдруг это гривер? Но вскоре стали ясно различимы две фигуры — спотыкаясь на заплетающихся ногах, они изо всех сил торопились к Двери. Пелена страха спала с глаз Томаса, и он узнал Минхо: тот буквально тащил на себе Алби, висевшего у него на плече. Минхо вскинул взор и увидел Томаса. Глаза у Чайника едва не выскакивали из орбит.

— Они его достали! — крикнул Минхо. Голос прозвучал слабо и надломленно — Бегун был измождён до крайности. Казалось, каждый его шаг мог стать последним.

Томас был так ошеломлён поворотом событий, что не сразу опомнился.

— Ньют! — наконец закричал он, с трудом отрывая взор от Минхо с Алби, чтобы взглянуть в ту сторону, куда ушёл старший товарищ. — Они возвращаются! Я вижу их!

Он понимал: надо бежать в Лабиринт и помочь им, но правило «никогда не покидать Приют» уже прочно укоренилось в его сознании.

Ньют уже почти добрался до Берлоги, но, услышав зов Томаса, мгновенно развернулся и, прихрамывая, припустил бегом обратно к Двери.

Томас со страхом смотрел на происходящее в Лабиринте. Минхо не смог удержать Алби, и тот тяжело рухнул на землю. Бегун из последних сил пытался вновь поставить его на ноги, но безуспешно, и наконец, оставив попытки, схватил безвольные руки товарища и потащил его по каменному покрытию.