Охота на Велеса - Алекс Хелльвальд

Карабкалась я неуклюже и долго, или мне так казалось.

Да, не горная лань, а разбитый бочонок я теперь.

Колени и ступни ныли, приходилось упор делать на руки. Увесистый рюкзак и винтовка замедляли процесс. Пот градом катил со лба, застилая мне обзор и разъедая глаза. Руки и ноги тряслись от напряжения. Но у меня была цель — значит залезу.

Спустя вечность я взгромоздилась на развилку трех стволов эпохального титана и спряталась между ними. Мясо под ногтями и кожу подушечек пальцев саднило от боли, зубы отстукивали ритм чечетки, сердце напористо грохотало, отдаваясь эхом в ушах. Навязчиво пахло хвоей, грибами и остывающим воздухом.

Над лесом сгустился сумрак. Где-то неподалеку ухал филин — у зверья начиналась ночная жизнь.

Как всегда, внезапно в мозгу включилась трансляция изображения от невидимого источника: я, скрючившись с винтовкой в руках, сидела на разлапистом дереве и нервно озиралась. Это было, как взгляд на себя саму со стороны — дико и странно. Прикинув направление взгляда невидимки, резко обернулась влево. Из темных густых ветвей ели на меня таращились громадные желтые глазищи. Ухнув, вспорхнула и тяжело взмыла в небо большая птица.

— Кто ты? — прошептала я в надежде, что ребенок покажется. — Эй, кто ты? Как тебя зовут?

Образ исчез.

Неизвестный вышел из зримого контакта. Спугнула.

Меня затрясло сильнее. Словно мороз, неведомо откуда пришедший среди лета, забрался ко мне под одежду. Я сфокусировалась на окне гостиницы, винтовка приятной тяжестью лежала в ладонях. Через перекрестье оптического прицела я видела окно снятого нами номера.

Ворвавшийся в помещение киллер с порога выстрелил в сторону кровати. Ни звука, пусть и окно распахнуто. Пистолет с глушителем вздрагивал в его руке от отдачи. Стреляя, он подходил к взбудораженной комьями кровати, неубранной мною в спешке. Спокойная холодная мина на лице убийцы заставила мои зубы застучать. Руки сильно тряслись, а вместе с ними танцевала винтовка М-16.

Обыскав номер, неизвестный ушел тем же путем, что и попал в него.

Где же Остап, как бы узнать? Сильное эмоциональное волнение и страх за приятеля вновь спровоцировали передачу изображений. Одна картинка сменяла другую, словно невидимый оператор следовал за Оськой и снимал его передвижения на камеру, передавая сигнал с нее мне. Даже не так: не один оператор, а множество. Изображения передавались с разных ракурсов и расстояний. То выше, то ниже, то ближе, то дальше.

Остап вышел из супермаркета и направился к машине на парковке. Моя душа ухнула вниз. Вдруг тот урод в целлофане будет подстерегать его?

Сидя на дереве, я отчетливо поняла, что люблю Остапа, боюсь потерять. Он сейчас самый важный человек в моей действительности, чья жизнь для меня гораздо ценнее моей собственной.

Вот так, оказавшись на краю бытия, заглядывая в глаза смерти, начинаешь ценить, понимать и цепляться. И знаешь, что целой жизни мало, чтобы надышаться, налюбиться и набыться вместе с твоим любимым и единственным.

Все, о бренности бытия, о переживаниях и жизненных восприятиях — потом. Сейчас важно, чтобы на своих хромых ногах я успела перехватить любимого.

Мне пришел образ бегущего к своей машине киллера. Неужели он собирался в погоню за нами? Ну конечно, он не зря ощупывал кровать. Осталось тепло после моего тела. Он решил, что я побежала к дороге. Да и в самом деле, куда еще?

О-о-о. Как же я хочу в свою прежнюю жизнь.