Девчонка из Слезных трущоб - Ирина Матлак

Наблюдая за тем, как Аргар и Агира одними из последних становятся в строй, я не могла сдержать восхищения. Потому что в тот же миг зазвучала торжественная музыка, и в воздухе начали материализовываться серебристые кованые перила, будто бы сделанные изо льда. Зрелище было грандиозным: с каждой секундой мост проступал все четче, музыка звучала все громче, а собравшаяся на берегу толпа восторженно шумела. Морские волки стояли смирно, лишь изредка порыкивая, а всадники гордо восседали на их спинах и устремляли взгляды на возникающую на мосту процессию.

Поднебесные, как же красиво! Никогда не думала, что вблизи и со стороны моря это выглядит еще лучше, чем с берега!

Задняя часть моста растворялась в синей дымке, отчего казалось, что многочисленные стражи выходят словно из ниоткуда. Так же, как и ловцы, они выстроились в две шеренги, образовав живой коридор, по которому через некоторое время прошли снежные эльфийки. Принцесса держала их в личном услужении, считая, что снежная магия красиво оттеняет и подчеркивает ее извечный огонь. Она даже ввела моду на таких слуг, и теперь снежных эльфов часто брали в знатные дома.

Вслед за эльфийками из синего тумана вышли саламандры, чьи глаза и руки окутывало ярко-красное пламя. Несколько молодых мужчин и девушек, чьи лица скрывала полупрозрачная вуаль, прошли по мосту и тоже остановились в конце образовавшегося коридора.

А после народу явилась она — принцесса Калиста. Всеобщая любимица и девушка, чья красота считалась несравненной во всем Объединенном Двулунном королевстве. Шлейф ее черного, по последней моде неровного, будто рваного на краях платья тянулся по гладкой поверхности моста. Открытые белые плечи контрастировали с черными прямыми волосами, что развевал морозный ветер. Весь подол платья охватывало черное пламя, часть которого обращалась в летящих за принцессой огненных бабочек.

Она двигалась настолько уверенно и грациозно, словно шла босиком, а не на высоких тонких каблуках. При этом Калиста изящно поднимала руку, приветствуя подданных, и ослепительно им улыбалась. Улыбка ее вторила блеску изящного синего колье, дополненного длинными сережками.

Люди буквально сходили с ума, крича и подбрасывая в воздух шапки, забывая о суровом морозе. Сама принцесса, невзирая на отсутствие верхней одежды, холода не испытывала, как и все прочие на мосту, который защищала магия.

— Алых рассветов принцессе! — кричали жители Сумеречья.

— Пусть они всегда освещают ее путь!

— Слава принцессе Калисте!

Многочисленные стражи едва сдерживали народ, желающий прорваться ближе и получше рассмотреть обожаемую дочь короля. Я и сама невольно ею залюбовалась и вдруг явственно осознала, какая между нами лежит пропасть.

Любимая всеми, купающаяся в роскоши принцесса — и бедная девчонка из Слезных трущоб…

Подумав об этом, тут же себя одернула. Глупее сравнения и не придумать! Уж какому пороку я никогда не поддавалась, так это зависти. Не собиралась испытывать ее и впредь.

Стоящий рядом Горт судорожно сглотнул и, зачарованно глядя на Калисту, произнес:

— Просто слов нет, чтобы описать, как она прекрасна…

— И шоу в этом году обещают особенное, — согласилась Сильвия, тоже впечатленная зрелищем.

Одна лишь только Крилл взирала на него с равнодушием.

— Все как обычно, — негромко проговорила она. — Сейчас купается во славе, а уже вечером будет закатывать сцены и говорить, как устала от внимания.

Сойдя с моста, принцесса Калиста изящно и с помощью лакея-саламандра забралась в колесницу, запряженную шестеркой черных пегасов. Взлетала она под очередные ликующие вопли толпы и взрывы фейерверка, расцветающего на фоне звездного неба.

На берег мы сошли поздним вечером после совершения еще одного рейда до границы. Выходить за ее пределы нашему отряду предстояло через неделю, а на ближайшие дни были запланированы только тренировки. По случаю открытия празднеств, кадеты и многие ловцы решили провести эту ночь, гуляя по городу. На кораблях остались лишь дежурные отряды, которым все мы искренне сочувствовали.

Так получилось, что мы с Крилл несколько отстали от остальных, а после и вовсе отдалились, слившись с толпой.

— Не хочешь перекусить? — спросила Крилл, кивнув на ближайшую таверну. — Я зверски голодна!

Ее слова меня удивили. Предложи Крилл пойти в какой-нибудь ресторанчик, это было бы понятно. Но аристократка, намеревающаяся наведаться во второсортную таверну?

Крилл без труда угадала мои мысли и, достав из кармана довольно тощий мешочек монет, усмехнулась:

— Знаешь, есть такое понятие, как экономия. Никогда не имела с ним дела прежде, но сейчас приходится. Так что, пойдем?

Мы, разумеется, пошли. Таверну старого Хорта я посещала не единожды. В «Щупальце кракена» подавали известную среди простого люда рыбную похлебку, продукты для которой тамошняя кухарка закупала в лавке господина Митто. Бывший работодатель периодически поручал мне доставлять заказы лично, так что в этом заведении я была довольно частой гостьей.

Едва мы вошли в приоткрытую, поскрипывающую на ветру дверь, в нос ударил спертый запах табака, спиртного и рыбы. Прямо у порога сидел уродливый горбатый карлик в грязных лохмотьях и дырявых ботинках, из которых торчали отмерзшие посиневшие пальцы.

— Пода-а-айте на хлеб! — заунывно голосил он. — Пода-а-айте слепому и глухонемому Джику на хлеб!

Крилл резко отпрянула, испугавшись не то идущей от него вони, не то страшного вида, а скорее всего и того, и другого сразу. После, явно сделав над собой усилие, снова шагнула через порог и уже полезла за деньгами, когда я ее остановила:

— Тебя ничего не настораживает в той фразе, где он называет себя глухонемым?

Крилл несколько раз моргнула, перевела взгляд с Джика на меня, и через несколько секунд на ее лице отразилось понимание.

— Буквально на прошлой неделе он объявил себя хромым на обе ноги и пострадавшим на войне с гноллами, — с потрохами сдала я известного на всю округу прохиндея.

Окончательно осознав весь масштаб вранья, Крилл засмеялась: война с оборотнями-шакалами закончилась более двух веков назад.

— Совести у тебя нет, Фридка! — вопил Джик, в то время как мы занимали свободный столик. — Ты ж мне такую благодетельницу спугнула, поглоти тебя Глубина!

Обернувшись на его крик, Крилл с сомнением спросила:

— Может, все-таки стоило подать? Хоть и не немой, но сидит в таких отрепьях, почти босиком, да и вообще…

— Он все собранные деньги пропивает, — сообщила я, тоже обратив взгляд на карлика. — Знаешь, сколько точек вот так обходит? Да на те деньги, что он насобирал, можно дом в южных кварталах купить, не то что одежду!

У меня вообще принцип: на эль не подавать. Если нищий действительно просит на хлеб — пожалуйста. Но если вижу, что просящий намеревается собранную милостыню пропить, не дам ни медяка!