Пробуждение - Кейт Тирнан

Я тупо уставилась на него, хлопая глазами.

- Элис сказала, что он крупно выиграл на бирже, - заикаясь, объяснила я. - Знаешь, если бы мне вдруг с неба свалилась куча денег, может быть, и мне бы захотелось сделать щедрый жест.

Хантер презрительно фыркнул носом:

- Ты же не бизнесмен!

- Но разве такое невозможно? - выпалила я. - Неужели ты предполагаешь, что Элис или Дэвид призвали на помощь черную магию для того, чтобы заставить Эфтона простить им долг?

- Элис вряд ли, - покачал головой Хантер. - А вот Дэвид… Да, думаю, вполне возможно. Скажи, ты заметила повязку у него на руке?

- И что? - совсем сбитая с толку, спросила я.

- Помнишь, я говорил, что обнаружил там кровь?

Сначала я даже не поняла, что он имеет в виду. Но тут до меня дошло… Все это показалось мне таким чудовищно абсурдным, что я захохотала:

- О, бога ради, Хантер! Неужто ты хочешь сказать, что Дэвид сам поранил себе руку, чтобы умилостивить силы зла и заставить их помочь ему?! Перестань! Он ведь мог просто порезаться! Кстати, а ты не спрашивал, что у него с рукой?

- Пока нет, - сознался Хантер.

- Просто ушам своим не верю! Как ты можешь так думать?! - возмутилась я. - То есть… конечно, все мы знаем, что Селена с Кэлом используют черную магию. Мы даже знаем место, где они этим занимаются. Но при чем тут Дэвид?! Для чего приплетать сюда и его? Неужели ты уже всех подозреваешь?! - Я так разозлилась, что почти кричала. - Неужели в жизни никогда не случается ничего хорошего?

Хантер молчал. Дверь в магазин ненадолго открылась - какая-то пара вошла внутрь. Голос певицы, вырвавшись наружу, поплыл над сонным городом. Она пела о приходе весны, и я разозлилась еще больше. Куда лучше было бы остаться и послушать ее, чем торчать тут в машине, слушая идиотские теории Хантера! Окончательно распалившись, я вылетела из машины, громко хлопнула дверцей и устремилась в зал.

«Фианна» играла вот уже почти целый час, и почти все собравшиеся в зале танцевали. Мэри-Кей, окончательно расхрабрившись, даже выпихнула меня вперед, уговаривая спеть. Я же старалась делать вид, что не замечаю Хантера - однако обратила внимание, что он ушел довольно рано.

Прошел еще час или около того, и я заметила, что толпа заметно поредела. Гости начали потихоньку расходиться, Мэри-Кей и я отправились искать свои куртки. Пока она прощалась с музыкантами, Дэвид подошел к столику, где стоял сидр, возле которого остановилась и я.

- Ну как - повеселилась? - подмигнул он.

Я с улыбкой кивнула.

- А что это с твоей рукой? - ахнула я, будто бы только сейчас заметив марлевую повязку.

Дэвид пожал плечами.

- Колол щепки для камина. Вдруг нож соскочил и попал мне по руке.

«Ха! Выходит, Хантер угодил пальцем в небо!» - хмыкнулая про себя. Я представила себе выражение его лица, когда он услышит об этом, и даже позлорадствовала немного. Впрочем, мне не было его жалко - за свои нелепые подозрения Хантер заслуживал и не такого.

Тут вернулась Мэри-Кей, с гордым видом продемонстрировав мне музыкальный диск «Фианны» с автографом всей группы.

- Представляю, как обзавидуется Джейси! - ликовала она, пока мы шли к машине.

- Ну, ты по-прежнему считаешь, что Викка - это сплошное зло, а те, кто следуют ее законам, - просто чокнутые? - спросила я сестру.

- Одно тебе скажу - по части умения устроить вечеринку им никто и в подметки не годится! Нет, просто не верится - я слушала «Фианну»! - И Мэри-Кей благоговейно прижала диск к груди.

Сестра заговорила снова, только когда мы уже выехали на дорогу.

- Викка - это не для меня, понимаешь? Да и то, что церковь не одобряет подобных вещей, тоже играет свою роль, - еле слышно добавила она. Мэри-Кей, конечно, не была столь религиозна, как мама или тетя Морин, однако она искренне верила в то, чему учила католическая церковь. - Честно говоря, мне было немного неуютно, - призналась она.

Я молча кивнула. К этому времени я уже успела убедиться, что так оно и есть на самом деле. Но все равно слышать об этом было больно. То, что составляло мою сущность, то, чем я была, вернее, стала - все это отделило меня от семьи невидимой, но прочной стеной.

Оставшуюся часть пути мы ехали в молчании.