Преследуя восход - Майкл Роэн

— Она желает тебе удачи в твоих испытаниях, — медленно произнесла Катика. — И говорит, что ты должен есть. Это хороший совет; сила может тебе понадобиться. Я хотела бы помочь тебе, но не могу, так что…

Джип, уже принявшийся за еду, поднял голову и встретился с ней взглядом:

— Ле Стриж?[13]— спросил он.

— Да, Стригойко, — отозвалась она.

— Проклятие! — пробурчал Джип и снова обратился к тарелке.

Сначала я с трудом проталкивал еду в горло. Я прямо физически ощущал, как время идет и странный корабль и все, кто находится на его борту, уплывают все дальше, оказываясь вне нашей досягаемости. Но от специй мой рот увлажнился, внутри все стало гореть, и я начал есть так же жадно, как Джип. Как только опустела его тарелка, он поднялся, допил пиво и бросил грубую полотняную салфетку на стол. Затем поднял бровь и посмотрел на Катику.

— Что ж, — вздохнул он, — по-моему, сейчас время заглянуть к старику Стрижу.

— Ты что-то не очень горишь желанием, — заметил я.

— Это вообще-то опасно, — сообщил мне Джип. — Но в такое время они вроде не так страшны.

— Опасности?

— Он водится со странными типами. Пойдем-ка лучше — это далековато, а твой автомобиль нам не понадобится. Стриж вроде как не очень хорошо относится к подобным вещам.

Катика проводила нас до лестницы. Никто не спросил у нас платы за еду и напитки, и я почувствовал, что они обидятся, если я предложу деньги.

— Ты позаботишься о Стефане, да, Джип? — настойчиво спросила Катика и неожиданно крепко обняла меня. Она не поцеловала меня, просто быстро коснулась щеками моих щек и отпустила, так что это выглядело почти как официальное прощание. Джип серьезно кивнул и подал мне знак подниматься по ступенькам. Катика не последовала за нами, но стояла, молча глядя нам вслед и нервно постукивая колодой карт по бедру.

Когда я открыл дверь, холодный ветер ударил в лицо, однако дождь прекратился. Небо прояснилось, по нему неслись рваные тучи. Я с удивлением заметил, что стало как-то ясно от сероватого звездного света, приглушавшего цвета и делавшего обманчивыми расстояния. Джип старательно закрыл дверь и указал путь вверх по улице. Сточные канавы были полны, вода поблескивала между истертыми булыжниками, и в дороге, казалось, отражалось небо, а каждый продолговатый булыжник был словно маленький мостик через него. Джип, похоже, погрузился в размышления, и какое-то время мы шли в молчании. Он заговорил первым:

— Я хочу объяснить тебе все про ту ночь.

— Тебе нет необходимости это делать.

— А по-моему, есть, — ты же уже трижды спас мою шкуру. Думается мне, ты понял, что я просто испугался, да? Но не только за себя. Это я тебе говорю. Я клял себя на чем свет стоит за то, что втянул тебя в эту историю. Боялся, что ты увязнешь еще глубже и навлечешь еще худшие беды на свою голову. — Он хрипло рассмеялся. — Надо было мне раньше об этом думать, как считаешь?

Я не ответил.

— Так вот, я решил, что напугал тебя и ты больше сюда не полезешь. Да только я превозмог свой страх. Старина Стриж все хорошенько устроил с той штуковиной, она у него взвыла и вылетела отсюда — столбик дыма, и все. Так я подумал, что теперь все в порядке. И тут же узнал, что волки смылись…

Он покачал головой:

— Стив, это я во всем виноват. Я должен был как следует предупредить тебя, может, даже найти тебе защиту. Но, положа руку на сердце, мне и в голову не могло прийти, что там с тобой что-нибудь случится. В жизни не слыхал, чтобы волки забирались так далеко в Сердцевину, никогда раньше такого не бывало. Другие — да, изредка, но волки — нет. Все это выглядит очень скверно, Стив.

— Да ни в чем ты не виноват, — нетерпеливо заявил я. — Ты же не в ответе за действия этих мерзавцев. И за то, что именно им вздумается разнести на части, ты тоже не ответчик. Да и кто вообще отвечает, если разобраться? Откуда они взялись? Ты сказал, они на самом деле не люди — что это значит? — Теперь я уже начинал злиться, еда и выпивка разогнали шок и изумление. — И что ты там говорил насчет Сердцевины? Если эти подонки охотятся за мной, я должен знать о них все, что можно разузнать, — так ведь, черт побери?

Джип, однако, медлил с ответом.

— Я не в состоянии рассказать тебе все, — наконец сказал он, когда мы свернули, дойдя до конца улицы. — Сдается мне, волки и сами не знают всего, во всяком случае — наверняка, но я расскажу все, что знаю. Это давняя история. Их предки были обычными людьми, хотя и смахивали на волков — банда пиратов, настоящий сброд, со своими шлюхами. На Карибах это было, давным-давно. Они вроде как стали поперек горла даже своим дружкам и в один прекрасный день очутились запертыми на крохотном островке, которого и на картах-то нету. Судя по рассказам, это местечко уже тогда пользовалось дурной славой — священное место карибских индейцев-людоедов, но и те старались держаться от него подальше и отваживались высаживаться там только для того, чтобы напоить кровью своих идолов. Видишь ли, считалось, что там, на необитаемом острове, они не выживут. Но они выжили, как черви, через запретную плоть.

— Запретную? Ты хочешь сказать, что они тоже стали каннибалами?

— Вот именно, и даже хуже: ложились с собственной плотью и кровью и так плодились — с кровной родней. И процветали, кстати. Они были словно дьяволы, но пожирали они не только своих, а завели привычку выходить, как акулы, на своих грубых каноэ и подстерегали маленькие суда, что проходили поблизости, а то и заманивали корабли побольше на рифы у своего острова. Помоги Господь душам тех несчастных, что попали в их лапы! Говорят, они оставили в живых кое-кого и разводили, как скот, на мясо. Я слыхал — были люди, которые тоже так жили, — много лет назад, в Шотландии. Может, знаешь: Сони Бин и его клан? Только эти были еще хуже. А теперь и подавно.

Внезапно пища тяжело осела в моем желудке, я почувствовал тошноту. Скрытый смысл слов Джипа… я с трудом отогнал эту мысль.

— Джип, что же может быть хуже?

Джип небрежно пнул ногой обрывок полиэтиленовой обертки, попавшийся ему на пути.

— Ну, люди, что уходили в те края, никогда не возвращались назад, так что туда стали ездить все меньше и меньше, и этот остров почитай что совсем забыли. А потом — ну, может, он на время оказался вроде как в стороне, знаешь, как это бывает. А пока что они менялись. Из поколения в поколение, потихоньку.

— Ты хочешь сказать, эволюционировали.

Джип непонимающе посмотрел на меня:

— Ни о чем таком я не знаю. Это отдает, как его… Дарвином, а меня воспитывали в строгих правилах. Они изменились, и это все, что я знаю. Не то чтобы в их кровь закралось что-то нечеловеческое, скорее сказывалась их собственная дурная кровь, а может, там было что-то еще, на том острове. Словом, волки — не человеческие существа. Они и не похожи на нас. Они думают по-другому, не так, как мы, и, уж конечно, пахнут не так, как мы! Они уже не могут спариваться с людьми, а только со своей поганой кровью.