Клич Айсмарка - Стюарт Хилл

Как и рассчитывал Редрот, такая самоуверенность врага привела ополченцев в ярость. Для каждого из них стало делом чести проучить нахала и заставить Полипонт дорого заплатить за каждый клочок захваченной земли.

И вот теперь Редрот собирался выложить на стол последний козырь. Имперский верховный военачальник не мог и подозревать, что король готов пожертвовать всей армией ради победы. А между тем Редроту ничто не мешало так поступить: у Фиррины было достаточно времени, чтобы скрыться в Гиполитанской марке, а если вражеское войско будет разбито наголову, некому будет маршировать по свободным от снега дорогам и захватывать города.

— Вот и все, Теовин, — сказал Редрот суровой старой баронессе.

— Да, — спокойно ответила та. И уже совсем другим тоном добавила: — Но прежде чем мы уйдем, я хочу попросить кое о чем.

Редрот расслышал испуганные нотки в голосе бесстрашной соратницы и обмер.

— Проси о чем хочешь. Я исполню любую просьбу.

Женщина помолчала, будто подбирая нужные слова, что встревожило Редрота еще сильнее. Наконец она решилась:

— За двадцать лет, что миновали после смерти барона, ни один мужчина и близко не подходил ко мне. Может быть, я их пугаю. Поэтому… я прошу тебя поцеловать меня, государь. Мне так хочется еще раз перед смертью почувствовать, как борода мужчины щекочет мое лицо…

В наступившем молчании с поля брани донеслись отголоски боевого речитатива дружинников: «ВОН! Вон! Вон! ВОН! Вон! Вон! ВОН! Вон! Вон!»

Свирепая решимость, звучавшая в этом крике, придала королю отваги, и он, наклонившись в седле, поцеловал грозную воительницу в губы. Их шлемы с громким звоном ударились друг о друга. Конные полки, ждавшие сигнала к атаке за холмом, услышали этот звон, и солдаты подняли радостный крик.

Редрот оглушительно захохотал, встал в стременах и, вскинув меч над головой, дал сигнал к наступлению. Конница рассыпалась веером и шагом стала спускаться с холма. Редрот увидел, что вражеская армия впереди, не помышляя о встречной атаке, стала готовиться к обороне. Это хорошо: за эти два дня благодаря искусству ведения боя королю удалось вконец вымотать имперцев. Теперь захватчики оказались в безвыходном положении, со всех сторон окруженные айсмаркской армией, хотя все еще в три раза превосходили по численности силы Редрота. Вероятно, их командир рассчитывал взять количеством и выиграть войну, терпеливо ожидая, когда у защитников не останется свежих войск. Но его надеждам не суждено было сбыться: Редрот намеревался завершить битву как можно быстрее.

Лучники продолжали осыпать ряды противника градом стрел, сосредоточив удар в центре, — они знали, что именно там атакует Редрот. Полипонтийцы расставили оставшиеся пушки по углам оборонительного квадрата, и утром им удалось нанести серьезный урон войскам Айсмарка. Но Редрот быстро понял, что происходит, и приказал лучникам стрелять длинными стальными стрелами и целиться в батареи. После двухчасовой перестрелки вражеские орудия замолкли — как и их поверженные воины. Тем временем дружинники, невзирая на мушкетный огонь, продолжали упорно атаковать левое крыло противника. Закрываясь щитами, они прорвались к вражеским рядам и заставили имперцев отступать. А ополчение, как морской прилив, то накатывало, то отступало, оставляя на земле мертвецов, будто обломки кораблей.

И вот теперь, тщательно выждав наилучшее время для решающей атаки и поцеловав леди Теовин еще раз, Редрот встал в стременах и выкрикнул боевой клич Айсмарка:

Кровь! Смерть! Пламя! Кровь! Смерть! Пламя!

Всадники подхватили клич оглушительным ревом и как один ринулись в атаку. Задрожала земля под копытами лошадей. Лучники выпустили еще несколько залпов поверх голов всадников, отложили луки, достали мечи и тоже ринулись в атаку.

Под монотонное пение дружинников — «ВОН! Вон! Вон!» — конница Редрота ринулась на армию Полипонта, и сам король мчался во главе своих воинов, встречный ветер трепал его огненно-рыжие волосы, выбившиеся из-под шлема. Однако враг и теперь не поддался панике и попытался сомкнуть ряды, чтобы достойно встретить Айсмарк. В холодном зимнем воздухе раздавались мушкетные выстрелы, но они не могли остановить надвигающуюся лавину конников, как нельзя остановить морской прилив, бросая в волну камни. Редрот неистово взревел, и его конь бешено заржал в ответ, когда они врубились в строй неприятеля. Ровные ряды пехоты сломались под безумным напором конницы. Леди Теовин умело орудовала огромным боевым топором, айсмаркские лошади втаптывали врагов в землю. Вслед за конницей в прорыв хлынула пехота, продолжая выкрикивать одно-единственное слово. А в самом центре имперских позиций под боевым знаменем с изображением бегущей лошади за безумной атакой северян невозмутимо наблюдал полипонтийский военачальник. Вскинув меч, он прокричал приказ, и остатки его когда-то мощной конницы ринулись навстречу врагу.

Когда дело дошло до рукопашной, мушкетерам пришлось использовать свое оружие в качестве дубинок — о том, чтобы перезарядить мушкеты нечего было и думать. Даже копейщики, составлявшие самые грозные отряды империи, отбросили двадцатифутовые[5]копья и достали клинки. Стоя плечом к плечу, имперские воины рубили и кромсали все, что попадалось под руку, но плотная стена из щитов, которую возвели дружинники, заставляла их отступать, ломая ряды, а вслед за дружиной на врага с яростными криками бежали пешие ополченцы.

Редрот и его конница продолжали теснить противника, когда король увидел знамя Полипонта. Редрот развернул своего скакуна, боевой конь встал на дыбы, пронзительно заржал, бросая вызов врагу, — и прыгнул вперед. Король и имперский полководец сошлись в схватке, зазвенели мечи. Охваченный безумием битвы, Редрот наступал на врага, заставляя того пятиться под ударами, и в конце концов сломал ему руку своим щитом и одним ударом снес голову с плеч. Имперские солдаты, увидев, что их предводитель мертв, упали духом, однако и тогда не обратились в бегство. Сплотившись вокруг штандарта, они отступили к небольшому холму посреди поля боя и заняли там оборону.

Наступила краткая передышка. Исход битвы был близок, и Редрот готовил конницу к решающему удару. Остатки имперских войск выстроились цепью, ощетинившись копьями и перезаряженными мушкетами, и стали с мрачной решимостью ждать последнего боя. Леди Теовин поравнялась с королем, улыбаясь сквозь кровавую маску, скрывавшую ее лицо, у нее сильно кровоточила рана на лбу. Баронесса выудила откуда-то кружевной платок и принялась как ни в чем не бывало вытирать топорище.

— Они будут сражаться до последнего, Теовин, — спокойно сказал Редрот.

— Да, — согласилась она. — Хорошие воины, не так ли?

— Очень. Но их почти не осталось, а к тому времени, когда подоспеет подкрепление из Полипонта, их будет ждать лучший полководец Айсмарка, которого не одолеть даже Сципиону Беллоруму.

— Лучший полководец Айсмарка? — переспросила леди Теовин. — Кто же это?

— О, ты прекрасно его знаешь. Мы все знаем. Это воевода Снег и его союзник, командир Лед. Они выстроят стены из метелей и перекроют дороги. Ни одна армия не прорвется через их оборону.