Одной ногой в могиле - Джанин Фрост

— Яда, который, по вашему мнению, отравил половину моейДНК, — оборвала я. — Поэтому вы не моргнув глазом посылаете меня насмертельно опасные задания? Одной змеей станет меньше, только и всего?

— Поначалу было именно так, — резко ответил он,тоже встав и разводя руками. — Погляди на себя. Ты — словно бомба счасовым механизмом, обтянутая кожей. Огромная сила, нечеловеческие способности…Я был уверен, что тебе наскучат ограничения и ты их отбросишь, перейдешь на тусторону. И я сказал Тэйту, когда он пришел в команду, чтобы был готов тебяубить. Но ты ни разу не подвела, не поддалась соблазну получить большую власть.Откровенно говоря, это вдохновляло. — Дон виновато улыбнулся. — Пятьлет назад я не питал никаких иллюзий относительно устойчивости человеческогохарактера перед сверхъестественным влиянием. Познакомившись с тобой, я былуверен, что из-за своего происхождения ты сломаешься еще быстрее. Да, сперва япосылал тебя на самые опасные задания, чтобы использовать по максимуму, преждечем ты предашь и тебя придется убрать. Однако этого не произошло. Неся в своихгенах испорченность, на которой ранее многие споткнулись, ты оказалась лучшей.Если говорить коротко и без драматизма, ты подарила мне надежду.

Я пристально смотрела на Дона. Он не опустил глаз под моимпристальным взглядом. Наконец я пожала плечами:

— Я верю, что делаю нужное дело, независимо от того,верите ли вы мне. Беру отпуск на неделю, чтобы все обдумать и решить, какпоступить. Когда вернусь, мы еще побеседуем — вместе с Хуаном, Тэйтом иКупером. И вы расскажете им все о последствиях выпитой крови. И еще. Кое в чемвы ошибаетесь, босс. Человека портит не вампирская кровь — если тот, кто еепьет, уже не испорчен. И не надо верить мне на слово — взгляните на ребят. Оничувствовали ту же силу, ощутили, как она может их изменить. Но ведь они нестали злом! Кровь ничего не меняет, она лишь усиливает добро или зло, котороеесть в человеке. Запомните это! Хотя у меня такое чувство, что придетсянапомнить.

— Кошка, — остановил меня Дон, когда я расчищаласебе дорогу к двери от обломков мебели. — Ты ведь вернешься?

Я помедлила и произнесла, уже взявшись за ручку двери:

— О, я вернусь! Хотите вы того или нет.

Вечером, уловив в доме изменение энергии, я не удивилась. Ябыла на кухне, разогревала замороженный ужин в микроволновке, когда внезапнопочувствовала чье-то присутствие.

— Вообще-то надо стучаться, — заметила я, необорачиваясь. — Моя входная дверь еще цела.

Ощущение силы обострилось, когда Кости вошел в кухню.

— Да. Но так, согласись, драматичнее.

Микроволновка пискнула. Я вынула свой ужин, прихватила вилкуи села за обеденный стол. Кости занял место напротив, наблюдая за мной сосдержанной настороженностью.

— Тебе не предлагаю, — легкомысленно бросилая. — Мы с моим горлом знаем, что ты уже поел.

Он хмуро сжал губы:

— Я сказал — это было не ради еды.

— Это было ради того, чтобы настоять на своем. — Яотправила кусок в рот и прожевала. — В следующий раз, пожалуйста,используй как «улику А» не мою сонную артерию, а что-нибудь другое.

— Это была не сонная артерия. Тогда ты бы слишкомбыстро вырубилась, а я хотел дать тебе время на решение, убивать меня илинет, — ответил Кости, выдерживая мой взгляд. — Я укусил рядом, чтобывсе продолжалось дольше и я мог насладиться, вместо того чтобы давиться струей,бьющей из артерии.

Тут я сама чуть не подавилась. В глазах Кости кружилисьзеленые огоньки воспоминаний, как разводы мяты в шоколаде. Я сама, надопризнаться, испытала приятные моменты. Его укус вполне мог сойти запредварительные ласки, он доставлял удовольствие. Но сейчас надо было думать оболее важных вещах.

— Итак, — сказала я, прожевав. — Ты ни за чтоне согласишься уйти, пока мне грозит опасность от Джэна, и ты не обезвредишьтех, кто назначил вознаграждение за мой труп, правильно?

Кости кивнул:

— Совершенно верно.

— Вероятно, ты провожал меня сегодня на работу, чтобыпосмотреть, не попытаюсь ли я сбежать?

Он пожал плечами:

— Скажем так: сегодня ни один самолет не смог быоторваться от земли.

Мой взгляд стал жестче.

— Тогда, надо полагать, ты выслеживал меня и потом,когда я встретилась с Ноем, и тоже подслушивал?

Кости склонился вперед с застывшим лицом:

— Обычно я не причиняю вреда невинным, но, когда речьидет о тебе, мне трудно рассуждать здраво. Порвав с ним сегодня, ты спасла емужизнь, потому что, если бы я услышал, как в доме происходит что-то другое,разорвал бы его на части.

— Даже не думай об этом! — предупредила я. —Ной не верит ни в вампиров, ни в вурдалаков и вообще ни во чтосверхъестественное. Разве что в Санта-Клауса. Оставь его в покое!

— Котенок, если бы я собирался убить Ноя, то сделал быэто, пока ты еще не знала о моем присутствии в городе. Но ты ведь не ждешь, чтоя буду сидеть сложа руки, пока ты с ним обнимаешься? Вспомни, что с тобойделалось прошлой ночью, когда я поцеловал Фелисити.

Что верно, то верно — я была готова ее четвертовать.Собственнические чувства вампиров. И тут уж не до разделения на правых ивиноватых.

— Ладно, — признала я. — Мы оба по-прежнемунеравнодушны друг к другу. Ты думаешь, у нас получится, несмотря на мою работуи болезненную ненависть к вампирам моей матери? Раз ты все равно отказываешьсяуйти из-за Джэна и контракта на меня…

Он медленно заулыбался:

— Ты поднимаешь белый флаг?

— Не спеши! Посмотрим, не рванет ли нам все в лицо. Яне собираюсь клясться в вечной любви, падая на спину и раскинув ноги.

Он улыбнулся еще шире.

— Есть и другие позиции.

Эти слова и его взгляд… Меня будто рукой погладили. Яглубоко втянула воздух. Вот почему я настаивала на добровольном целибате — мнене обуздать своих эмоций, если к ним примешивается секс. Ровно через пятьсекунд я была готова клясться в бессмертной любви к Кости.

— Если не согласен, уходи.

— Договорились!

Я моргнула, сама не вполне доверяя происходящему. Неужелиэто на самом деле? Или очередной безумный сон, один из тысячи, в которых явидела Кости?

— О'кей.

Я не знала, что сказать. И что делать — тоже. Пожать другдругу руки? Закрепить договор поцелуем? Выкрикнуть: «К черту целибат!» — исорвать с себя одежду? Должно существовать руководство по любви к неумершим — япросто терялась.

Кости склонил голову набок и неприязненно хмыкнул:

— Котенок… тебе придется испытать твердость своегорешения раньше, чем ты ожидала.