Ангел Бездны - Лада Лузина

Бордовые стены цвета запекшейся крови изменили цвет, стали ярко-алыми.

— Он убил тебя, — с ужасом угадала Даша, — взял твой мобильный и послал sms себе и твоей приемной матери… Быстро воскреси ее, Маша, — приказала она.

— Нет, не надо! — Ирина отступила, выставила руки, защищаясь от них. — Я не хочу… Не хочу жить так. Жить такой. Я хочу т уда… Там покой. Я вижу там свет. И любовь. Я вижу ее только там. И только этой любви я верю. Я хочу знать, что она есть… настоящая! Прошу, не держите меня…

— Мы не держим, — сказала Маша. — Теперь твоя душа свободна. Иди…

Ирина растворилась, оставив на память лежащий на стенах розовый свет. Город за окном вновь стал серым.

— Зачем ты так! — возмутилась Чуб. — Она не понимает… Она должна жить! Мы должны воскресить ее. А Егора — у бить… Он — мерзкий мерзавец. Убить невесту и шефа, чтоб заполучить какие-то вшивые бабки. А до этого продать невест у в шлюхи ее же отцу. И после этого мы еще обвели его Кругом Киевиц, чтоб она не могла отомстить…

— Если б Ирина желала мстить, она б не ушла, — сказала Маша.

— Но мы видели, как туман навалился на Егора…

— То был ее отец, — сказала Акнир. — Он ждал его там. Видимо, там, в Провалье, где мы повстречали его, Егор закопал тело Ирины и хотел убедиться, что скрыл все следы… Мне позвонить в прокуратуру?

— Зачем? — вскинула брови Катерина. — Достаточно снять с него круг Киевиц, и отец Ирины закончит свое дело. Судя по всему, его страшная любовь к приемной дочери и после смерти осталась слишком сильной. Но судя по «Духу Бездны» Котарбинского, отец уже наказан достаточно… И главное — навечно.

* * *

— С днем рожденья! — встретил их в Башне возглас Василисы Андреевны.

Глава Киевских ведьм не зря провела полдня у плиты: посреди круглой комнаты стоял еще один стол с горячей едой.

— Прошу, моя Ясная Пани, принять от меня скромный подарок, — Вася с поклоном подала Маше небольшую шкатулку, обтянутую разноцветной парчой.

— Благодарю вас, — открыв ее, виновница торжества извлекла на свет перстень, украшенный узором из разных, большей частью зеленых, драгоценных и полудрагоценных камней.

— Гиероглифическое кольцо, — просветила ее Василиса. — Состоит из камней, заглавные буквы которых составляют ваше имя. М — малахит, А — алмаз, тоже зеленый, Р — родонит, И — изумруд, Я — зеленая яшма.

— А вот и Катин подарок… — Образовавшийся в Башне Мир Красавицкий держал в руке бабочку-брошь, забытую на полу мастерской уже покойной Виктории. Под мышкой у него были картины.

— Спасибо, — снова поблагодарила Маша Дображанскую. — Но, по-моему, я должна верну ть ее. Эта брошка — символ души твоей мамы…

— Спасибо, — искренне поблагодарила Катерина. — Подарок за мной. Поскольку работы Котарбинского, как редкостный ценный дар в нашем клане, похоже, больше не актуальны…

Она посмотрела на каминную полку, где стоял ее двойной портрет с мамой, помеченный в нижнем углу характерными буквами W. K. Мир молча поставил рядом Машин портрет, «В тихую ночь», «Тайну». И Катя заметила, что тьма под кожей ангельской девы исчезла… Ирина встретила свет.

— А вы хоть поняли все, до чего я оказалась права? — как всегда сама обратила на себя внимание Землепотрясная Даша. — Я ведь сразу говорила: Ира не виновата. И как я очень не зря газет у купила?! Спасибо, хоть новость про Пейзажную аллею оказалась враньем… А Ангел Бездны, а толстая Дама?..

— К слову, специально для вас я приобрела следующий номер «Неизвестного Киева», — Василиса подала Чуб газетный листок. — Взгляните на обложку. Ту т напечатано фото привидения Белой Дамы.

Землепотрясная взяла газет у и выпучила и без того круглые глаза.

— Так это же я! На нашем балконе. Я что, толстая? Нет, правда, ну разве?.. — Даша вскочила и завертелась на месте, безуспешно пытаясь оглядеть себя со всех боков.

— Может, мы поговорим о твоем весе чуть позже? Сегодня все же день рожденья у Маши, — сказала Катя.

— Точно! — Чуб и правда вмиг забыла о собственных бедах и округлых боках. — У нас же с Акнир есть с уперовый подарок! Ты уже сбросила видео?

— Да, — Акнир развернула к Маше экран ноутбука.

— Только не падай в обморок сразу, — предупредила именинницу Чуб. — Лучше сядь. Я сняла все на мобильный. Ну, давай…

Акнир запустила видео, и Маша угодила взглядом в неизвестный ей артистический буфет. Возможно, цирковой — мимо прошествовала чья-то обтянутая в трико спина и расшитая блестками юбка, за ней бежал белый пудель. Лица и плеч идущей не было видно, телефон интересовало происходящее ниже: сидящий за столом белокурый молодой человек с тонкими и нервными чертами лица. Он кого-то ждал… Но явно не того, кто пришел.

— Здравствуйте, — объявилась в кадре Акнир. На ней была дореволюционная шляпка с вуалью и серебристым пером. — Вы — Михаил Александрович Врубель?

Изображение вздрогнуло. Или это вздрогнула Маша?

— Да, — сказал белокурый молодой человек.

— А вы в курсе, что у вас есть ребенок? Сын?

— От кого?

— Подумайте, может, и вспомните… — Акнир встала.

— Нет, — вскрикнула Маша. — Зачем вы?.. Он не сможет вспомнить меня! Когда мы сошлись, ему было за сорок.

— Да не переживай ты, он найдет кого вспомнить, — указала Чуб на застывшее на экране богемно-цирковое окружение художника. — В чем был цимус? Чтоб он знал, что не умер бездетным. Теперь знает. И ты ему ничего не должна. Ты вообще ни при чем.

— Но это практически ложь…

— Так ведь соврала не ты! А для нас это вообще не проблема. Проблем вообще больше нет. У Миши есть папа, у Мира — сын, у Врубеля — знание. Все счастливы, как ты и хотела.

— Па… — звонко сказал Миша, протягивая руки к Мирославу.

— Ой, мы совсем забыли тебе рассказать, — вспомнила Даша. — В отличие от тебя, твой ребенок уже определился.

Чуб вновь запустила видео.

— Я могу увидеть его? — сказал белокурый, заметно сомневаясь в своем желании.

— Если Киев захочет, увидишь.

Юная ведьма шагнула в сторону, камера машинально скакнула за ней, захватив сидящих за соседними столом.

— Останови изображение! — вскричала Акнир. — Мамочки!..

Чуб послушно вжала кнопку и только потом поняла, что слово «мамочки» не было пустым восклицанием — за столом неподалеку от Врубеля сидела мать Акнир Киевица Кылына. Ее было трудно узнать: золотоволосая — она была знойной брюнеткой с прической а-ля паж. Но сама Кылына узнала… Не свою дочь — неизвестное жителям ХІХ века средство, которым Даша вела съемку. Мать Акнир ухмыльнулась, помахала телефону рукой и повернулась к своему соседу по столику.

— Мама, — тихо прошептала Акнир. — Как же я не заметила…