Проклятый металл - Павел Корнев

Эта провинция за последнюю сотню лет переходила из рук в руки никак не менее дюжины раз и стала причиной нескольких затяжных войн. Так что фраза «на полуночи неспокойно» обычно означала всего лишь, что Норвейм и Ланс в очередной раз начали обмениваться по этому поводу дипломатическими депешами и демонстративно стягивать к границе войска.

— И это тоже, — кивнул Пратт. — Да только в Лансе совсем уж непонятные дела творятся. Слышал небось уже, что странной смертью Эдвард Первый помер?

— Ну.

— Баранки гну! Сынок его еретиков привечать стал. Об открытии миссий ордена Изгоняющих и слышать не хочет.

— Логично, — фыркнул я.

— А то, что бесноватых там теперь королевские шпики куда-то увозят, тоже логично? Армия как на дрожжах растет, а в некоторых гарнизонах и вовсе заклинатели бесов появились!

— Это как?

— А вот так! — свысока глянул на меня Джек. — Посмотрит такой заклинатель в глаза солдату, и тот делает все, что он прикажет.

— А! Понял, — хохотнул я. — У нас их сержантами называют.

— Дубина! — выругался рыжий, и едва не слетел со скамьи, когда колесо фургона попало в какую-то выбоину. — Скажет такой человек: иди в огонь, — солдаты в огонь пойдут. Скажет на копья броситься — они и бросятся.

— Туда им и дорога.

— А если он нашими солдатами командовать начнет? Или того хуже — не солдатами?

— Вот оно как… — Теперь-то стало понятно, почему к моему рассказу серьезно отнеслись. Тот бесноватый в Сарине и не такие штуки умел…

— Вот так, — многозначительно кивнул Пратт. — Говорят, в том месяце чуть ли не во дворце такого задержали.

— То есть все серьезно?

— Серьезней некуда…

IV

Когда фургон подъехал к центральному комплексу зданий «Ржавой кирки», уже начало вечереть. Вообще и днем из-за затянувших небо туч особо светло не было, а тут и вовсе тоска накатила. Заборы эти еще в три человеческих роста, да с шипами. Серые дома с узкими зарешеченными окошками. Караулы с собаками. Арбалетчики на вышках. Никогда подобные места терпеть не мог.

Попасть на территорию тюрьмы оказалось весьма непросто. И даже наши патенты и угрозы взбешенного задержкой Пратта далеко не сразу заставили караульных распахнуть ворота. Нет, сначала они дождались какого-то клерка; клерк сам разрешить въезд фургона не мог и отправился согласовывать этот вопрос с начальником. У начальника тоже был начальник. И этот начальник, как на грех, именно в это время куда-то выехал с проверкой…

В итоге мы битый час валяли дурака под проливным дождем. И настроение наше от этого вовсе не улучшилось. А уж когда стало известно, что господин барон сразу после обеда отправился в имение и будет только завтра утром…

А разрешить перевод заключенных может только он…

Вы же понимаете, у него сегодня юбилей…

Приезжайте завтра…

Мы были настойчивы. Мы были убедительны. Мы метали громы и молнии и никуда не собирались уезжать без выделенной флоту бесплатной рабочей силы. И в итоге мы на своем настояли. А помощник коменданта сто раз проклял ту минуту, когда решил нас принять. Уж на нем мы отыгрались сполна.

— Ты представляешь, этот крысеныш — зять барона! — хмыкнул Джек, когда помощник коменданта тюрьмы, действительно внешне чем-то напоминавший крысу, сослался на высокую занятость и оставил нас наедине с реестром заключенных.

— А он чего не на празднике? — удивился я.

— Семейное дело, должен же кто-то работать, — пожал плечами Пратт. — Ладно, отбираем бывших военных, моряков и рыбаков. Ты выписываешь номера, я проверяю настоящее местонахождение.

— Договорились. — Такой расклад меня вполне устраивал: я никак не мог решить, стоит ли говорить напарнику о Рыбаке. Ладно, дальше видно будет.

Отобрать пятнадцать кандидатов на работы в доках заняло не более четверти часа. Оно и понятно: сами по себе заключенные нас интересовали мало. Кто первый подходящий попался, того и выписали. Правда, пришлось повозиться, выискивая в толстенных книгах настоящее имя Рыбака, но, на мое счастье, Джек как раз переписывал на чистовую четырнадцать остальных избранников адмиралтейства.

— Зови командира, — выглянул он в коридор к переминавшемуся с ноги на ногу тюремному охраннику. — Да живее, живей! Якорь тебе в зад!

Зять барона не заставил себя долго ждать. Прочитал список, скривился, будто углядел в нем собственное имя, но чинить препятствий не стал и велел пришедшему с ним надзирателю организовать передачу заключенных флоту.

Собрать и погрузить в фургон закованных в цепи каторжан оказалось делом нехитрым. А вот на оформление всех сопутствующих бумаг ушла уйма времени. Только чернил и бумаги никак не меньше чем на полмарки перевели…

— Остановимся по пути? — предложил я Джеку, когда за фургоном медленно закрылись створки тюремных ворот.

— Нет, — поежился от прохладного ветерка рыжий. Сидели мы с ним на козлах рядом с возницей и потому продрогли до такой степени, что зуб на зуб не попадал. Хотя настроение как раз было вполне на уровне. Еще бы только убедиться, что в наши умозаключения насчет личности убийцы не вкралось никакой ошибки. — Ты специально отбирал того последнего парня?

— Угу, — ничуть не удивился высказанной догадке я. — Если в тюрьме что-то нечисто, мы будем об этом знать.

— Еще один старый знакомый? — прищурился Пратт.

— Знакомый старого знакомого, — усмехнулся в ответ я.

— Тогда в первую очередь займемся им.

— Заметано.

— Привет, Рыбак, — улыбнулся я, когда два дюжих охранника завели в подвал худощавого заключенного лет сорока. От прогулки по коридорам здания королевской надзорной коллегии седоволосому мужчине явно стало не по себе, но меня он узнал сразу.

— Здравствуй, Себастьян. — И короткий кивок в сторону Пратта: — Он с тобой?

— Проходи, — подтолкнул Рыбака охранник к стоявшему посреди подвала стулу, в два счета затянул ремни и вышел из комнаты.

— А это еще зачем? — тяжело вздохнул каторжанин.

— Формальности, — поморщился я. — Сурок весточку успел передать?

— Да.

— Тогда ты знаешь, что нам нужно, — уставился на заключенного Джек.

— Откуда? — попытался безуспешно пожать плечами Рыбак. — Спрашивайте.

— Что ты можешь сказать об Эдварде Рохе?

— Бывший королевский стрелок, — наморщил лоб заключенный. — Сам с ним не общался, но говорят, живет в блоке для счастливчиков.

— Счастливчиков? — встрепенулся Пратт.

— Те, кто может себе позволить, платят барону и живут в отдельном здании. Чтобы, значит, с быдлом вроде меня не общаться. И на работы их не отправляют.