Мир наизнанку - Марина и Сергей Дяченко

Они вчетвером сели в Антошин джип, Тимур кое-как завел мотор и очень медленно, чтобы не слететь в канаву, вывел машину с кривой боковой улочки на чуть менее кривую, в прошлом Шестидесятилетия Октября. Кругом стояла темнотища, какой никогда не бывает в городе, свет фар увязал в ней. За разновеликими заборами гавкали собаки всех калибров, да с такой злобой, будто всю жизнь ненавидели именно этих случайных проезжих. Потом лай начал стихать – собачьи голоса отдалились, мимо потянулись косые заброшенные плетни. Тимур ехал, ехал и приехал в какие-то кусты смородины.

Пришлось выбираться из машины, потому что всех уже укачало. На небе не нашлось ни звездочки. Свадьба осталась позади, провалилась куда-то в душную ночь, и только отдаленное «умц-умц» еще сливалось с робким комариным звоном. В темноте пахло ягодами.

– Ребя, – сказал Игорь и убил кровососа на лбу. – Мы смородину подавили.

Джип стоял, уткнувшись конусами света в глухие заросли. Крапива поднималась чуть не вровень со смородиной, но мужественные кусты продолжали плодоносить: отражая боками фары, на ветках блестели здоровенные черные ягоды.

Витька бесстрашно вошел в крапиву – а чего она сделает, через джинсы-то – и принялся обдирать кусты, горстями забрасывать ягоды в рот. К нему присоединился Тимур; Игорь отошел в темноту по насущным делам. Антоша тяжело ворочался на заднем сиденье: он был самый пьяный. Он по полгода мог капли в рот не брать, а потом как дорвется до бутылки – и в стельку.

– Придурки, – сказал Витька, формулируя общее мнение. – Жлобы.

Тимур ничего не ответил – только ойкнул, случайно угодив рукой в самое крапивное пекло.

Вернулся Игорь, нашел свою сумку в багажнике и вытащил пачку влажных салфеток. Игорь был человек аккуратный; сегодня к нему долго клеилась местная девица Ленка, строила глазки и трогала под столом коленкой. А когда он, вняв Ленкиным призывам, все-таки соизволил ее потискать, явились какие-то местные мужики с претензиями. Самым неприятным оказался актерский талант, с которым Ленка изобразила оскорбленную невинность.

Вопрос разрулил Витька – он был мужик решительный и бывалый, на такого где сядешь, там и слезешь. Мужики ушли, но осадок остался: Игорь был разочарован, а Витька зол. Что касается Антоши, то он с самого начала – как только увидел столы во дворе, котлы, поварих, толпу нарядных родственников, как услыхал Сердючку в чудовищных динамиках, – с того самого момента впал в уныние и надрался, как зонтик, за полчаса. Тимур пытался всех помирить: все-таки приехали на свадьбу. С Санькой, женихом, на последних курсах института были очень дружны, Санька искренне звал друзей на торжество, в конце концов, они проехали такое расстояние! Привезли подарок – ящик хорошего коньяка, который был, кстати, опрокинут спьяну одним из гостей. Вернее, опрокинут столик, на котором стоял ящик, – вдребезги, только коньячный аромат поплыл над самогонным застольем.

Жених Саня с невестой Ирой жили уже года два, родня все давила – где штамп, где свадьба? Наконец решили расписаться и сыграть свадьбу, как положено. Человек пятьдесят родни и близких знакомых, сотня дальних знакомых, и всех надо пригласить, а то обидятся. Чтобы сидели за столами, поставленными прямо во дворе под брезентовым шатром, и пили по команде тамады с микрофоном. А подарки чтобы дарили деньгами, да еще сумму громко называли, чтобы соседи могли оценить. Такова древняя народная традиция.

– Как они меня достали, – сказал Игорь. – Ну и свадебка.

– Вас, ребятки, жестоко снобит, – заметил Тимур.

Никто не ответил.

Антоша наконец выбрался из машины. Икнул и быстро ушел в темноту. В отдалении протарахтел мотоцикл: надсадный треск мотора прочертил будто линию в темноте, обозначая шоссе.

– У нас вода осталась? – спросил Витька.

– Хрен его знает. Тимур, посмотри в багажнике.

Подсвечивая себе мобилкой, Тимур порылся в содержимом багажника и вытащил пластиковую бутылку – на дне ее болталось полстакана воды.

– Это что, все? Блин, надо было со стола прихватить.

– Надо было, – уныло согласился Тимур.

Витька помедлил – и отхлебнул. Протянул бутылку Тимуру:

– Будешь?

Тимур поглядел на Игоря.

– Пейте, – сказал тот, и Тимур заглотнул последние капли.

Игорь и Витька закурили. В тишине слышно было, как Антоша страдает где-то впереди за кустами – блюет и вполголоса матерится. Зловещий симптом: обычно от него слова матерного не дождешься. А тут достали.

– Давайте подождем, что ли, пока просветлеет, а пока разложим сиденья в машине да поспим? – неуверенно предложил Игорь.

– Пить охота, – Витька вытер руки о штаны. – Поехали лучше магазин искать.

– И хрен ты найдешь магазин в этой глуши, да чтобы ночью работал?

Помолчали.

– Все равно надо ехать, – сказал Витька. – Тимур! Ты как?

– Коньяка жалко, – сказал Тимур. – Лучше бы мы сами его выпили.

Порывом ветра чуть качнуло смородиновые кусты. И снова все стихло. На жестких листьях медленно, испариной, проступала роса.

Покачиваясь, вернулся Антоша. Заглянул в багажник, пошарил в темноте:

– Эй, тут бутылка была с водой…

– Была, только пустая. Антош, мы решили ехать магазин искать.

– Ох, – сказал Антоша и сел прямо на траву. Единственный из четверки, он явился на свадьбу в костюме, дорогом и приличном. Теперь штаны были измяты и перепачканы землей, от пиджака оторвалась пуговица, а галстук остался заложником где-то на свадьбе.

– В магазин, – настойчиво повторил Витька. – Тимурка, заводи.

– Сейчас, – Тимур поморщился, потирая живот. – Смородина эта, сволочь, кислая…

И быстро удалился в темноту, крикнув напоследок:

– Я сейчас!

Тихонько и нежно, пробуя голос, запела утренняя птица. Проступили очертания тополей у дороги; наметились, пока только контуром, далекие холмы, поросшие лесом. Пустая пачка сигарет, брошенная в траву, забелела во мраке ярким четырехугольником.

– Рассвет, – Витька докурил до самого фильтра. Один за другим на землю полетели два огонька и погасли, зашипев, в росе.

– Ну, где он там, водила наш?

– В принципе, – сказал Игорь, – я уже сам почти протрезвел, могу сесть за руль.

– Так что, мы его тут бросим? – Витька сдержал раздражение. – Тимур! Эй, Тиму-ур!

Откликнулся далекий голос, мол, скоро-скоро, оставьте меня в покое. Антоша дремал, привалившись к колесу, вздрагивая от утренней прохлады. На его костюм легла роса – как на траву и на листья смородины.

– Куда это мы заехали? – Витька огляделся. – Хорошо Антохе на джипе, посадка высокая, а то моя тачка на этих камнях давно бы пузо себе продырявила… Антоха! Вставай! Праздник закончился!