Мир наизнанку - Марина и Сергей Дяченко

– Да. Чувствую вкус и включаю в обмен веществ. Мне достаточно этикетки. Если знакомы все ингредиенты… Я так ошибся с вермутом! Почти три промилле за долю секунды…

– Вы хотите, чтобы я в это поверила?

– А вы-то сами? Кто вы?

Пошел мокрый снег. Становилось холодно.

– Я Женя Петрова. Спортивный врач, работаю в фитнес-центре…

– И больше ничего?

Она вернулась и села рядом:

– Ну? Кто я, по-вашему?

– Вы проклятие, – тихо сказал мужчина.

– Что?!

– Вы проклятие. Некто, живущий сейчас в Канаде, проклял кого-то, живущего сейчас… дайте посмотреть…

Он внимательно заглянул ей в глаза.

– Проклял человека, живущего в Новосибирске или где-то рядом. Вы – проклятие. Вы идете к нему. И, судя по сроку вашей жизни, по скорости продвижения… Сколько вам дней?

– В смысле? Мне двадцать девять лет…

– Вы не помните, сколько дней вы существуете? Мне кажется, на первый взгляд десять или двенадцать. Дней через пять самое позднее вы найдете его. Того, кому посланы.

Шел снег.

– И что тогда будет? – спросила Женя.

– Посмотрите на меня внимательно.

Он коснулся кончиками пальцев ее висков.

– Тот, к кому вы идете, – мужчина. Женщина, проклявшая его, хочет, чтобы он умирал долго. Чтобы он испытал разорение, позор, болезнь, чтобы его предали собственные дети, чтобы он спился, чтобы умирал много лет. Каждый день осознавая, что с ним происходит.

– Перестаньте, – быстро сказала Женя.

– Извините, – ее собеседник убрал руки. – Зря я… это.

Снег валил тяжелыми хлопьями.

– Допустим, – сказала Женя, – я что-то такое про себя знала… Догадывалась.

– О чем именно?

– Что я… Ну вот скажите, это нормально – каждый вечер класть рядом паспорт и зеркало? И каждое утро помнить, что вчера был другим человеком?

– Для проклятия это нормально.

– Погодите. Я не злая. Я никого не знаю, кто жил бы в Новосибирске. Да и как я могу все это проделать с человеком – все, что вы сказали?

– Не знаю. Я никогда никого не проклинал. Я многого не понимаю в человеческой жизни – я просто сканер. Мое дело чувствовать, а не анализировать.

– Ваше дело болтать, вы болтун и пьянчуга! А я сижу здесь и слушаю вас, как дура!

– Да, – сказал он тихо. – Вы совершенно правильно мне не верите. Это, пожалуй, мудрый выход для вас.

Она поднялась со скамейки – и села опять на прежнее место, на теплое, не занесенное снегом пространство.

– Что же мне делать?

– Ничего. Ничего тут не сделаешь, Женя.

– Я, наверное, завтра пойду к психиатру, – сказала она неуверенно.

– Завтра, – он улыбнулся. – Завтра – непременно.

* * *

Она проснулась и потянулась к тумбочке. На привычном месте стоял круглый мягкий пуфик. Паспорт; зеркальце. «Алиса Дмитриевна Ингергольд». Женщина с пепельными волосами, зеленоглазая, скуластая. Большая светлая квартира; снег за окном. На этот раз настоящий, крепко слежавшийся, глубокий белый снег.

Она стояла, чувствуя тепло батареи на уровне бедер и ледяное дыхание сверху, из приоткрытой форточки. Иногда влетали снежинки и садились ей на волосы; было легко и очень весело. Все ее прежние жизни, истории, встречи помнились смутно, вяло и нечетко, будто в самом деле это был сон. Она знала откуда-то, что с этого дня ей не потребуются паспорт и зеркало у кровати. Она знает, кто она, и будет оставаться собой – день за днем, год за годом.

Она оделась и отправилась в мастерскую. Она была архитектором, молодым, но очень перспективным. Сегодня в двенадцать встреча в мэрии; если ей сегодня повезет – а ей повезет! – она получит крупный, денежный и очень интересный заказ.

Она шла по белой улице, длинной и прямой, как стрела, а навстречу ей сквозь легкий снежок шел мужчина в длинном черном пальто. В какой-то момент все звуки стихли.

Она увидела его в толпе. И в ту же секунду он увидел ее.

Между ними было сто метров. Они шли, каждый по своим делам, навстречу друг другу. Летел снег, замирая в воздухе. Шагали по белому сапоги на высоченных каблуках; шагали блестящие черные ботинки. Шестьдесят метров. Идущие смотрели поверх голов – и друг на друга.

Сорокалетний бизнесмен, отец троих детей, семьянин, хозяин большого дома, спаниеля, кота; любящий муж. Порядочный человек. Чего ему не хватает в жизни?! Алиса Дмитриевна, однако, наперед уже знала, что без этого человека не сможет жить, равно как и он без нее. Что рутина закончена и теперь начинается счастье.

Сорок метров. Летели снежинки.

Двадцать метров. Ни один не ускорил шаг. Они шли, теперь уже не скрываясь, навстречу друг другу, будто заранее условились о свидании.

Десять метров. Пять. Три шага.

Они остановились одновременно.

Пар их дыхания сплелся в воздухе.