Ведьмина река - Александр Прозоров

Одно хорошо: на третий день, аккурат перед отъездом, у причала появилась Сирень, чистенькая, опрятная, ничуть не запыхавшаяся и невозмутимая.

– Рад тебя видеть, милая, – кивнул ей Олег. – Как ты нас нашла?

– По запаху, – пожала плечами ведьма. – Ну что, поплыли? Хочу посмотреть, чем все это кончится…

Волжские струги, сшитые из положенных внахлест досок, строились длиной от шести до десяти шагов, шириной в один-два и только с одной мачтой. Товаров в эти лодки почти не помещалось, из удобств имелись только скамьи, но зато они носились над водой, словно чайки, и даже против течения двигались со скоростью доброго рысака. Управляли ими по большей части кормчие, молодые и бесшабашные, готовые в хороший ветер идти под всеми парусами даже ночью, рискуя налететь на всей скорости на какую-нибудь отмель или топляк. Именно за скорость их и нанимали спешащие путники, гонцы или бояре, отправленные с поручениями на малый срок и потому едущие без особых дорожных припасов. Самые быстрые из таких корабельщиков получали втрое больше своих менее умелых товарищей, а лучшие из лучших могли задрать плату и вдесятеро. Однако такие были известны на Волге наперечет и высокое звание добывали в гонках, что стихийно возникали почти каждый месяц, когда двум-трем стругам нужно было доставить пассажиров из некоего города в одно и то же место.

С чемпионами ведун связываться не стал, нанял просто хорошего кормчего, и за тройную плату тот всего лишь за два дня доставил Олега со спутницами в Углич – даже чуток быстрее, нежели когда они с княжеским ключником плыли вниз по течению.

Едва лодка ткнулась в причал, Любава сорвалась с места, кинулась к заветному ясеню…

Но когда ведун и юная ведьма ее нагнали, девушка стояла там одна, глядя со взгорка на величавую Волгу, несущую свои воды в сотне саженей внизу.

– Его нет, он не пришел. Не пришел… Оставил, бросил… И куда мне теперь? – оглянулась Любава на Середина. – В омут головой?

– Только не здесь, – посоветовала опытная Сирень. – В реках воды общие, русалки злые, меж собой старшинство завсегда делят. Дерутся порой, аж жуть. Лучше в озерце каком лесном топиться или в пруду тихом. Ты там одна будешь. Самое большее – двое. Ссориться не с кем, почет и уважение.

– Это она так шутит! – торопливо вмешался Олег. – Не слушай! Не забывай, ты говорила с Ясенем во сне. А кто в наше время верит в вещие сны? Никто! Вот и он не приш-ш-ш…

Ведун вдруг ощутил тянущую боль, перед глазами продернулась пелена и… Он увидел направленный в лицо ствол, ощутил связанные за спиной руки, зажмурился от яркого света, бьющего в глаза:

– Где ты? Как к тебе попасть? Отвечай!

– Роксалана? Опять ты?!

– Быстро отвечай! Как тебя найти? Где золото? Не дури, Олежка, девочку пожалей. Как мне тебя найти?!

– Так ты пытаешься со мной разговаривать? – Олег понял, что никакой опасности нет, что он попал в середину инсценировки, расслабился – и вместе с общим облегчением у него закружилась голова, ведуна опять потянуло в водоворот сознания, и он очнулся, лежа спиной на траве, с широко раскинутыми руками.

– Кто-то по тебе скучает, колдун, – присела рядом веселая ведьмочка. – Наверное, это любовь.

– Роксалана девушка настойчивая, – вздохнул Олег, тряхнул головой и поднялся на локоть. – Так просто не отстанет. Нужно что-то придумывать.

– А мне чего делать?! – в отчаянии выкрикнула Любава.

– Ничего, – буркнул Середин, поднимаясь на ноги. – Ночью еще раз попытаешься к нему в сон проникнуть. И следующей ночью тоже. Три-четыре ночи с одним и тем же сном проймут кого угодно.

– А если не проймут?

– Если не поможет – значит, не судьба. К мамочке на поклон пойдешь, каяться. Может, простит.

– Он меня не любит! – девушка закрыла лицо ладонями.

– Любит, любит. И потому уверен, что снишься ты ему от большой незабываемой любви. А ты не жалей. Все зависит от тебя. Встряхни ему разум! – посоветовал Олег. – Заставь содрогнуться, заставь испытать страх потери! Пусть он вернется. Пусть переломит свои сомнения, пусть опрокинет упрямство команды – и вернется! Иначе он тебя просто недостоин, и ты его с чистой совестью можешь забыть.

– Неправда, он вернется! – вскинула голову девушка. – Ради меня он сделает все!

Влюбленной было простительно забыть, что всего лишь мгновение назад она говорила совсем другое…

* * *

Ближайшие дни Олег посвятил сперва поиску плоского гранитного валуна примерно в пуд весом – чтобы непросто было с места утащить, а потом выдалбливанию на нем широкого креста. К Любаве он не подходил – у лесной ведьмы умиротворять девушку получалось куда проще. Каждый день с утра до вечера они проводили под заветным ясенем. Сирень валялась в траве, ведун стучал камнем по принесенному сюда валуну, а Любава до слез всматривалась в верховья Волги.

– Обманул. Он меня обманул… – С третьего дня эти слова она произносила все чаще.

Поначалу Олег ее утешал, потом перестал, проклиная себя за тот день и час, когда взялся сделать доброе дело тем, кто в его стараниях ничуть не нуждался. На все воля богов. Если они решили, что с другим жизнь девушки будет лучше, – значит, так было правильно. Но своим слабым человеческим умишком Середин решил все переменить. И что теперь? Никого не осчастливил, три судьбы переломал. И девочке, и ее жениху, и отцу, потерявшему любимую кровинушку.

Волга мерно несла свои воды, на небо то наползали легкие облака, то расходились в стороны. Сирень с наслаждением раскачивалась на ветках ив и берез. Из-под ударника летела мелкая каменная крошка, на плоской стороне валуна постепенно вырисовывался широкий мальтийский крест с «ласточкиными хвостами» на кончиках перекладин.

– Вот и все, – наконец выпрямился Олег, выровняв вторую линию. – Готово.

– Вот и все, – эхом отозвалась Любава. – Сегодня был последний срок. Последний день моего зарока…

Она расставила руки и пошла вниз, задевая ладонями ветви кустов, бутоны высоких колокольчиков, зонтики дудочника.

– Как, по-твоему, что она задумала? – поинтересовалась Сирень. – Там и тропинки нет.

– Вот проклятие… – вскочил ведун. – Любава, нет. Стой! Любава, стой! Любава!!!

Девушка, не оглядываясь, перешла на бег, несясь вниз по склону к реке.

– Стой! – расстегнув пояс, Олег побежал следом. – Любава! Любава!!!

– Любава! Любава! Любава! – эхом донеслось со всех сторон.

– Любава!!!

Пробив своим телом тонкую стену прибрежного ивняка и раскидав бутоны кувшинок, она с плеском рухнула в реку, сразу с головой уйдя под воду. Вверх поднялся высокий фонтан, опал, поднялся снова, разлетелись в стороны брызги, забурлил водоворот, и вынырнули две головы.

– Любава, Любавушка моя! – Ясень держал ее лицо в ладонях и жадно целовал. – Люба, Любушка, желанная, единственная моя!