Вересковое сердце - Рииттая

– Я похожа на лгунью? – она вновь склонила голову к плечу, глядя на Орис в наигранном возмущении. Усмехнувшись, она вернулась к своим травам. Но Орис была недовольна ответом.

– Почему вы сказали, что спасли меня из эгоистичных побуждений?

Майрис резко обернулась к ней, и Орис с нескрываемым удовлетворением заметила искреннее удивление на прекрасном лице ведьмы.

– Я не думала, что в вашем состоянии вы заострите внимание на моих словах, – призналась она.

Привычным движением она засыпала травы в заварник и нетерпеливо оглянулась на очаг, проверяя, не вскипела ли вода. Разумеется, времени для этого прошло слишком мало, и Майрис не могла не понимать этого. Вывод напрашивался сам собой: она надеялась лишними движениями сбить Орис с толку и отвлечь от неприятного вопроса. Но сейчас Орис была не намерена уступать.

– Вы не ответите? Разве я не имею права знать, зачем вы удержали меня на этом свете?

Майрис тяжело вздохнула, прежде чем повернуться к ней лицом.

– Вы всегда такая дотошная?

– Это ж разве дотошная, – махнула она рукой. Майрис слабо улыбнулась. Подошла к Орис, села перед ней, опустив голову, уводя взгляд. Непривычно. Обычно Майрис, наоборот, пыталась словно заглянуть в душу через глаза. Орис почувствовала неприятный холодок в животе. Очевидно, её не должно было порадовать то, что собиралась сказать отшельница.

– Спасла, потому что пожалела. Вы ученица Айки, преданная женихом, обречённая умереть. Я увидела в вас себя. Однажды меня спасли в похожей ситуации, и я обязана была вернуть долг судьбе. Я спасла вас, тем самым упустив шанс словить человека, который, вероятно, обладал нужным мне знанием. Я сделала выбор в вашу пользу, и знаете, что самое обидное? – интонацией Майрис можно было замораживать птиц на лету. – Вам это ненужно. Вы не рады своему спасению, охотно топите себя в отчаянии и размышляете, не лучше ли было умереть. Даже в лелеемой вами идее мести вы видите один итог: убить всех и умереть самой. Мне хотелось верить, что всё это не зря, что если это ненужно вам, то, может, нужно мне, быть может ваши воспоминания хранят что-то, что мне пригодится, но всякая надежда на это растаяла бесследно! С какой стороны ни глянь, эти недели были потрачены впустую, попросту выброшены!

Каждое следующее слово звучало всё резче и резче, гвоздями вбиваясь в сердце Орис. Ей казалось, что её отхлестали мокрой тряпкой по лицу. Щёки горели от стыда.

– Простите, – промямлила она, и тут же одёрнула себя. Обида и злость вспыхнули в сердце. Орис прищурилась и зло выплюнула: – В смысле, я не просила вас меня спасать! Спасибо, конечно, и всё такое, но уж точно не я виновата, что вы потеряли… кого вы там искали!

Раздражение накрыло её с головой. Орис скрестила руки на груди, с вызовом глядя на отшельницу. Та же вдруг вздохнула, опустила плечи, впервые на памяти Орис сгорбившись. Она махнула рукой, сдаваясь так легко, будто изначально была к этому готова.

– Вы правы. Я знаю, что вы правы. Я не обвиняю вас ни в чём, это досада во мне говорит ядовитыми словами. Простите.

Мгновенно вместо холодной саркастичной ведьмы перед Орис вдруг предстала печальная уставшая женщина. Сердце кольнуло смесью жалости и благодарности. Орис нервно куснула и без того ноющую губу. Нехороший вышел разговор. Хотелось как-то исправить положение, но Орис не знала, что тут может помочь.

– Вы… тоже простите, правда. И спасибо вам. За спасение, – сбивчиво заговорила она. Она вдруг со стыдом осознала, что до сих пор не говорила простого искреннего «спасибо». Майрис не поднимала взгляда. Хотелось помочь ей, хоть как-то. Орис неловко спросила: – Кого вы искали?

Она и сама не знала, зачем спрашивала. Нарушить тишину, проявить участие? Всё казалось нелепым и неуместным. Она сама казалась неуместной. В этом доме. В этой жизни.

– Знаете, на равнинах нет людей более ненадёжных и каверзных, чем волшебники, – вдруг сказала Майрис. Орис даже захотелось уточнить, отвечает ли отшельница на её вопрос или ей тоже просто некомфортно сидеть в тишине. – Вы же знаете, кто такие волшебники?

Волшебники? Как в сказке? Нет, как на древних каменных скрижалях. Айка показывала ей такие. Рассказывалось на них, что когда-то в горах правили люди, полностью покорившие духов. По одному лишь желанию они могли менять мир. Их и называли волшебниками. Но, увы, ослеплённые могуществом, они слишком много о себе возомнили, и против них восстали соседние народы, а духи в самый важный момент отказались подчиняться им. Так пала горная империя, и волшебников больше нет, зато на равнинах есть колдуны. Орис задумывалась иногда, что это, наверное, одно и то же, или просто очень похожее. Ведь и те, и другие связаны с магией и обращаются с ней крайней жестоко.

Орис медленно кивнула, не до конца вынырнув из своих мыслей.

– Там, на равнинах, и меня называют волшебницей. И человека, которого вы знаете как мистера Бо, тоже.

Орис с интересом глянула на ведьму.

– Вы знакомы?

Майрис сдержано кивнула. Орис подумала, что волшебников, наверное, очень мало, и все они знакомы друг с другом. Ведуны, например, все были знакомы, даже если их деревни располагались на противоположных сторонах горной гряды. Орис и раньше уже предполагала, что вся эта история может быть связана с противостоянием колдунов равнин. Надо же, выдвинутое в бреду предположение оказалось верным, похоже.

– Как и все волшебники, Бо полон тайн и интриг, – продолжила мысль ведьма. – В горы он явился не просто так: он ищет ответ на какой-то вопрос. Поиски эти однажды привели его к самым близким мне людям, в том числе и к сыну.

Орис пришлось заткнуть рвущееся наружу любопытство и отложить его до лучших времён. Сейчас оставалось лишь смириться с тем фактом, что Майрис не оговорилась однажды: дети у неё и правда есть, по крайней мере один. Почему же она бросила семью и примчалась в горы? Загадка.

– Я знаю его достаточно, чтобы быть уверенной: если бы я узнала, за чем охотится Бо, я была бы не рада. Более того, я ясно чувствую, что человек этот опасен, – продолжила ведьма. С каждым словом речь Майрис становилась всё медленнее, будто она уже жалела, что начала рассказ, и пыталась всеми силами его остановить. На её счастье, затарахтела крышка чайника, оповещая мир о том, что вода закипела. Майрис с невиданной прытью кинулась к очагу. Орис проводила её хмурым взглядом.

– Вы надеялись, что я знаю его секрет? – предположила она.

– В том числе, – признала Майрис. – Бо крайне интересуют горцы… особые горцы. С искрой магии. Я надеялась, что ваши воспоминания помогут мне понять, что произошло в деревне за эти годы, пока меня не было, и что Бо нужно было в горах. Но так вышло, что всё узнать я не смогла. Айка ничего не расскажет мне, так что вы были моей единственной ниточкой. И оказались бесполезны.

Последняя фраза обрушилась на голову Орис, словно скала. Ей показалось, что в комнате стало нечем дышать. «Оказалась бесполезна». Слова, эхом повторяющие то, что думала о себе сама Орис. Потратив время на Орис, Майрис потеряла след Бо, и нужных ответов не получила. Получалось, что Орис была не только обязана ей, но и кругом виновата. Но почему же Майрис не оставила их после этого? Вдох, выдох, спокойствие.