Хроники замка Брасс - Майкл Муркок

– Флана?

Хоукмун шагнул к ней.

– Как ты сюда попала?

– Я родилась в Лондре. Кто ты такой? Хотя ты и из ордена короля-императора, ты не имеешь права так дерзко обращаться к Флане, графине Кэнберийской.

– Теперь уже королеве Флане, – сказал Хоукмун.

– Королева… королева… королева… – повторил у него за спиной отстраненный голос короля Хуона.

– Король… – Мимо них, глядя в пустоту, прошел еще один человек. – Король Мелиадус…

И Хоукмун тотчас понял, что если он сорвет с этого человека шлем-маску волка, то увидит перед собой барона Мелиадуса, своего заклятого врага. И он знал, что глаза у того будут стеклянные, как и глаза здешней Фланы. В комнате были и другие, все из высшего света Темной Империи. Бывший муж Фланы, Асровак Микошевар; Шенегар Тротт в серебряной маске; Пра Фленн, герцог Лакасде в шлеме-маске в виде головы ухмыляющегося дракона, который умер, когда ему еще не исполнилось и девятнадцати, но успевший за свою жизнь собственноручно убить больше сотни мужчин и женщин.

Однако, хотя здесь собрались самые свирепые военачальники Гранбретани, никто не выказывал агрессии. Жизнь в этих существах едва теплилась. Только Флана – живая и здоровая в мире Хоукмуна – была в состоянии говорить связными предложениями. Остальные походили на сомнамбул, способных пробормотать не больше пары слов. На вторжение Хоукмуна и графа Брасса в этот жутковатый музей живых и мертвых его обитатели отреагировали шумом, словно птицы в вольере.

Зрелище сильно действовало на нервы, особенно на нервы Дориана Хоукмуна, который лично уничтожил многих из здесь присутствующих. Он ухватился за Флану, сдернул с себя маску, чтобы она увидела его лицо.

– Флана! Ты меня не узнаёшь? Я Хоукмун! Как ты попала сюда?

– Убери от меня руки, воин! – автоматически отозвалась она, хотя было ясно, что это ей совершенно безразлично. Флана никогда не заботилась о соблюдении правил этикета. – Я не знаю тебя. Надень маску!

– Значит, тебя тоже выдернули из того времени, когда мы еще не были знакомы, а то и вовсе притащили из другого мира, – сказал Хоукмун.

– Мелиадус… Мелиадус… – прошелестел голос короля Хуона из Тронной Сферы у них над головами.

– Король… король… – твердил Мелиадус из-под волчьей маски.

– Рунный посох… – бормотал толстяк Шенегар Тротт, который погиб, пытаясь завладеть этим мистическим жезлом… – Рунный посох…

Это всё, о чем они были в состоянии говорить, – их страхи и их мечты. Самые главные страхи и мечты, которые неотступно преследовали их на протяжении всей жизни и в итоге привели к гибели.

– Ты прав, – сказал Хоукмун графу Брассу. – Это мир покойников. Вопрос, кто держит здесь этих несчастных? И с какой целью они воскрешены? Это прямо какая-то непристойная сокровищница, какой-то мародер стащил сюда добычу – людей и время!

– Н-да, – хмыкнул граф Брасс, – интересно, не был ли я сам до недавнего времени частью этой коллекции. Ведь такое вполне возможно, Дориан Хоукмун.

– Все они из Темной Империи, – заметил Хоукмун. – Нет, думаю, тебя вытащили из того периода времени, когда все они были еще живы. Твоя молодость доказывает это, и твои воспоминания о битве в Туркии.

– Благодарю тебя за эти слова, – сказал граф Брасс.

Хоукмун прижал палец к губам.

– Ты слышишь? В коридоре?

– Да.

– Туда, в тень, – скомандовал Хоукмун. – Кажется, кто-то идет. Наверное, заметили отсутствие часовых.

Никто в комнате, даже Флана, не попытался их остановить, когда они протиснулись сквозь толпу и спрятались в самом темном углу за спинами Адаза Промпа и Джерека Нанкенсина, которые всегда любили общество друг друга, еще при жизни.

Дверь открылась, и вошел барон Калан Витальский, Великий коннетабль ордена Змеи, злой и сбитый с толку.

– Дверь отперта, часовых нет! – бушевал он. Он окинул недобрым взглядом компанию покойников. – Кто из вас это сделал? Кто не просто спит, кто замыслил лишить меня власти? Кто жаждет власти для себя? Это ты, Мелиадус, ты очнулся? – Калан сдернул с Мелиадуса волчью маску, но лицо под ней было лишено всякого выражения.

Калан дал Мелиадусу пощечину, но тот никак не отреагировал. Калан заворчал.

– Это ты, Хуон? Даже у тебя больше нет такой власти, как у меня. Это тебя возмущает?

Однако Хуон лишь повторял шепотом имя своего убийцы.

– Мелиадус… – шептал он. – Мелиадус…

– Шенегар Тротт? Это ты тот хитрец? – Калан затряс за плечо безучастного ко всему графа Сассекского. – Это ты отпер дверь и отпустил часовых? Но зачем? – Он нахмурился. – Нет, это могла быть только Флана… – Калан принялся высматривать среди толпы маску цапли (а сработана она была гораздо искуснее, чем маска даже самого Калана), принадлежавшую Флане Микошевар, графине Кэнберийской. – Флана, вот мой единственный подозреваемый…

– Чего еще тебе от меня нужно, барон Калан? – спросила Флана, выступая вперед. – Я устала. Хватит меня беспокоить.

– Ты меня не обманешь, ты потенциальная предательница. Если у меня и есть здесь враг, то это ты. Кто же еще? Ведь все, кроме тебя, заинтересованы в восстановлении старой империи.

– Как и всегда, я не могу тебя понять, Калан.

– Да, верно, тебе и не полагается понимать, вот только вопрос…

– Твои часовые вошли сюда, – продолжала Флана. – Такие невоспитанные парни, впрочем, один из них был довольно симпатичный.

– Симпатичный? Они что, снимали маски?

– Да, один снимал.

Взгляд Калана заметался по сторонам, когда до него дошел смысл ее слов.

– Как так? – забормотал он. – Как же… – Он уставился на Флану тяжелым взглядом. – Я все равно уверен, что это ты виновата!

– Я не знаю, в чем ты меня обвиняешь, Калан, и мне плевать, потому что этот кошмар скоро закончится, как заканчиваются все кошмары.

Глаза Калана насмешливо заблестели в глазницах змеиной маски.

– Ты так думаешь, сударыня? – Он развернулся, чтобы осмотреть замок на двери. – Мои планы то и дело идут наперекосяк. Каждое мое действие приводит к новым осложнениям. Есть только одно, что разом покончило бы со всем затруднениями. Ах, Хоукмун, Хоукмун, как же я хочу, чтобы ты умер!

При этих словах Хоукмун быстро шагнул вперед и постучал Калана по плечу мечом, развернув его плашмя. Калан обернулся, и кончик меча уперся ему под маску, замерев в волоске от горла.

– Ну, прежде всего, если бы просьба была изложена более вежливо, – начал Хоукмун с мрачным юмором, – может, я бы и согласился. Но сейчас ты меня оскорбил, барон Калан. Слишком уж часто ты демонстрируешь мне свою враждебность.

– Хоукмун… – Голос Калана прозвучал, как голос одного из здешних живых мертвецов. – Хоукмун… – Он набрал воздуха в грудь. – Как ты сюда попал?