Магия ворона - Маргарет Роджерсон

А потом я повернулась и поняла, что принц мертв.

Он лежал в полуметре от меня – в той же позе, в которой я в последний раз его видела. Пальцы его все так же были погружены в грязь. Лицо было поистине мертвецким: хоть я и не думала, что это вообще возможно, теперь его кожа стала еще бледнее, чем вчера. Я подошла к нему; полы грязной мокрой юбки шлепали меня по ногам с каждым шагом. Я остановилась над его телом и какое-то время просто смотрела на него. У меня все было поставлено на кон в надежде, что он выживет. Признаюсь, это не было мудрым решением. Мрачное уныние охватило меня, но ненадолго, тотчас давая волю слабому отблеску надежды.

Потому что я ошибалась. Он не мог умереть. Пролитая кровь за ночь превратилась в мох, но его тело оставалось целым. Если бы он умер, то прежним я бы его уже не увидела.

Я опустилась на колени и прислонила руку к его груди. Почувствовав, как она медленно и слабо вздымается и опускается под лохмотьями, я рассмеялась – неровно, задыхаясь от облегчения. Я потянулась к лацкану плаща, чтобы посмотреть на рану. Рукав вдруг зацепился за брошь в виде ворона, и холодный металл вдруг шлепнул меня по запястью. Я отдернула руку. И задела защелку. Внутри птицы был крошечный тайник.

Я бы солгала, если бы сказала, что секрет, который хранился внутри, хоть немного удивил меня. У меня было мало объяснений поведению Грача, и в тайнике обнаружилось доказательство наиболее вероятного: локон светлых человеческих волос, аккуратно перевязанных голубой ниточкой.

Вспомнилось, как он снял брошь на нашем первом сеансе, когда я только начинала портрет. Уже тогда принц пытался защитить себя и свою репутацию от проклятой смертной скорби. Но он по-прежнему носил ее, хотя потускневший блеск металла и старинная ковка выдавали древность вещицы: ей было двести, а то и триста лет.

Я защелкнула брошь осторожно, но для этого мне пришлось слегка прижать ее к груди Грача. Видимо, я сделала ему больно, потому что глаза его распахнулись. Их нечеловеческий оттенок в дневном свете заставил меня неприятно содрогнуться. Они были влажные, блестящие от лихорадки. Грач попытался пошевелиться и тяжело задышал.

– Я чувствую себя странно, – объявил он, силясь сфокусировать взгляд.

– Ты и выглядишь странно. – Стараясь сохранять спокойствие, я прикоснулась к его лбу. Горячая кожа обожгла мои замерзшие пальцы. – Не думала, что у фейри бывает лихорадка, – пробормотала я обеспокоенно.

– Что такое лихорадка? – вопросил Грач, нахмурившись. Это только подтвердило мои опасения.

– Такое бывает, если рана осложняется. Я расстегну? – указала я на его одежду. Он напрягся, но потом кивнул. Пока я была занята, он вытащил руку из грязи, рассмотрел ее, потом поискал глазами, обо что ее можно вытереть. Я с раздражением заподозрила, что сначала он собирался избрать своей жертвой мое платье, прежде чем догадался вместо этого использовать ближайший холмик мха.

Я отлепила от раны ткань его плаща, и внутри у меня все перевернулось. Плоть вокруг раны стала черной. Черные вены паутиной тянулись от нее во все стороны, исчезая под остатками одежды.

Как далеко распространился яд? Я распахнула плащ и рубашку еще сильнее, расстегивая пуговицы до самого пояса, не особенно заботясь о его стыдливости. О своей собственной тоже, поскольку, хоть я и тщательно изучила этот вопрос в теории, видеть мужчину без одежды мне раньше еще не приходилось.

Грач приподнялся на локте. Несмотря на то что он все еще был очень слаб, в его чертах неожиданно появился очевидный интерес к моим действиям. Потом он посмотрел вниз, на собственную грудь, и вдруг испустил вопль отвращения. Вырвав одежду из моих рук, он спешно застегнул все пуговицы обратно и подскочил на ноги с такой прытью, которой я от него совершенно не ожидала. Я смерила его тяжелым взглядом. Некоторые симптомы заметно спали. Но, как это часто бывает с лихорадочными состояниями, это проворство могло быть последним пожаром, в котором его тело потом сгорело бы дотла.

– Ты не можешь просто притвориться, что ее там нет, – заметила я, тоже поднимаясь с земли.

– Но она ужасная, – ответил он таким тоном, будто это возражение было очень разумным.

– Все гноящиеся раны ужасные. – Он посмотрел на меня обиженно, видимо, решив, что словом «гноящийся» я собиралась нанести ему оскорбление; но я сделала вид, что этого не заметила. – Ты догадываешься, почему такое может происходить?

Он повернулся ко мне спиной, брезгливо приподнял воротник и заглянул себе под рубашку.

– То место, та земля… там что-то было не так. Могильный Лорд был подвержен тому же недугу и, судя по всему, передал его мне. Временно, разумеется.

Звучало это неутешительно.

– Грач, я думаю, тебе необходима медицинская помощь.

– И ты знаешь, как меня вылечить? Нет. Так я и думал. Так что мы просто продолжаем двигаться к осенним землям. Сейчас это не займет много времени, потому что я могу идти без посторонней помощи. – Говоря это, он не смотрел мне в глаза. Вчерашняя ночь явно не была для него поводом для гордости. – Что бы там ни случилось с моей раной, все это все равно будет неважно, когда ко мне вернутся целительные силы. Так что нам следует отправляться прямо сейчас.

Я нехотя признала, что в этой ситуации ему лучше знать. Грач подошел к стене из ежевичных зарослей, пошатываясь лишь слегка, и прижал ладони к одной из шипастых ветвей. Все они начали извиваться, как черви, а потом потеснились, образуя проход. Я поспешила следом, морщась от того, как неприятно грязная ткань юбок терлась об ноги.

Лес, в который мы попали на этот раз, уже не был таким зловещим, как то место с резными валунами, но он все еще казался больным. В темноте я этого не заметила, да и объяснить не особенно могла. Зеленые листья отсвечивали нездоровым блеском, как будто их тоже охватила какая-то лихорадка. Солнце силилось выжечь густой туман, который утром я приняла за облака.

Пока мы шли, я никак не могла отбросить воспоминания о прошлой ночи. Запах воображаемого гниения преследовал меня по пятам. Осмотрев себя, я заметила пятно на своем левом чулке – там, где скелет схватил меня за лодыжку. Мне стоило колоссальных усилий не остановиться и не сорвать с себя этот чулок без лишних раздумий. Но, как со многими мелкими неудобствами, заметив пятно, я теперь не могла выбросить его из головы, чуть не сходя с ума от того, как в этом месте теперь чесалась нога. Кроме того, кожу неумолимо жгла летняя жара.

И в этот момент мне в голову пришла одна мысль.

– Тот тан тоже был из летних земель, верно? – спросила я Грача. – Тот, которого ты убил в день нашей встречи. Когда он появился, вокруг стало жарко. С Могильным Лордом то же самое. Но температура не менялась, когда нас преследовали гончие Диких Охотников.

Он нехотя кивнул.

– А как насчет волшебных чудовищ? Ты говорил, в последнее время их стало намного больше. Они тоже из летних земель?

– А-а, – протянул Грач, – действительно, странное совпадение.