Чёрная Тень - Себастьян де Кастелл

— Когда вернется Рози? — спросил я, лишь бы Фериус с Рейчисом отвлеклись от предметов, которых я бы предпочел не касаться. Вторая аргоси бормотала что-то про поиски других жертв Черной Тени, а потом исчезла, оставив нас с подавленной Сенейрой.

— Кто знает, — сказала Фериус. — Идущая по пути Шипов и Роз обычно сторонится семейных сцен.

— Погоди… ты хочешь сказать, что она уехала насовсем? Вот просто так? Даже не попрощавшись?

— Прощания — это не путь аргоси, малыш.

По какой-то причине у меня от этого холодок пробежал по спине, и я подумал, вдруг и я однажды утром проснусь — а Фериус исчезла, не сказав ни слова и не оставив даже записки. Я обдумывал, как бы выпытать у нее ответ на этот вопрос, не выставляя себя беспомощным младенцем, но тут Сенейра застала меня врасплох. Я даже не заметил, что она стоит рядом с нами.

— Мы сегодня останемся с Тайном, — сказала она. — Если хотите, можете переночевать у нас дома.

Фериус подняла бровь — так она упрекала меня за ненаблюдательность.

— Нам и тут неплохо. Иди к брату.

Тайн несколько часов то проваливался в забытье, то снова приходил в себя; всякий раз, когда начинался приступ, его тело корчилось в неукротимых судорогах. Сенейра с отцом тогда держали мальчика, словно он был рыбой на леске, которую пытался вырвать у них какой-то невидимый человек, держащий удочку. Сенейра кивнула и уже отвернулась, но потом остановилась.

— А вы?.. Теперь, когда вы помогли Рози вернуть меня домой, вы уйдете из города?

Лицо Фериус смягчилось, и когда она заговорила, ее голос звучал непривычно официально.

— Не волнуйся, дорогая. Это бремя слишком тяжелое даже для таких сильных плеч, как твои. Мы пойдем по этой дороге вместе с тобой.

— Спасибо, — сказала Сенейра. Она благодарно улыбнулась нам и вернулась к постели брата.

— Ты только что говорила, как Рози, — заметил я.

Фериус в четвертый раз потянулась к курительной соломинке, но остановилась и похлопала себя по карману, будто с самого начала только и хотела нащупать содержимое кармана.

— Не говори ерунды, малыш.

— Точно-точно. Обычно ты говоришь, как пьяный дароменский пастух, но только что ты говорила, как Рози.

Я ждал, что она снова начнет возражать, но она не стала.

— Первое, чему учишься в пути по длинным дорогам, малыш: язык — это не только слова, которые ты подбираешь во время разговора, но и то, как именно ты их говоришь.

Я задумался об этом. Фериус обычно не желает, чтобы люди знали, о чем она думает — блин, иногда мне кажется, что она даже не хочет, чтобы люди воспринимали ее всерьез, — и поэтому говорит с этим тягучим приграничным акцентом. Но сейчас она хотела, чтобы Сенейра чувствовала себя в безопасности, чувствовала себя защищенной. До сих пор ее охраняла Рози, поэтому Фериус говорила так, как говорила бы Рози, чтобы Сенейре было легче ей поверить.

— Знаешь, ты даже простые вещи превращаешь в сложные, — сказал я.

Фериус улыбнулась.

— Путь Полевой Ромашки, малыш.

Она вытащила одну из своих колод и сдала нам по восемь карт, попутно рассказывая правила новой игры, мы несколько раз сыграли. Я иногда поглядывал на Сенейру и ее отца, потом снова переключался на игру. Через некоторое время я услышал, как храпит Рейчис, который отключился в своем ящике. Казалось, что времени прошло немного, в очередной раз взглянув на Сенейру и Берена, обнаружил, что они спят, положив головы на край кровати Тайна.

Полагая, что теперь моя очередь сдавать, я потянулся забрать колоду у Фериус, но в ту же секунду карты рассыпались по полу. Я собрался было упрекнуть ее за неуклюжесть, но глаза Фериус были закрыты. Это было очень странно.

Фериус Перфекс никогда не засыпала, не убедившись, что мы в безопасности. Она всегда расставляла ловушки вокруг лагеря или баррикадировала вход, если мы ночевали в доме. Я хотел растолкать ее, но мои веки так отяжелели, что закрывались сами по себе.

Стоп, подумал я. Глаза у меня уже закрыты. Почему я не могу их открыть?

Разумеется, у меня было множество причин уснуть. Я был измучен, мне было скучно, я уже сто лет не ел. Но у меня была одна замечательная причина бодрствовать: невыносимый страх, что на нас нападут.

Проснись, сказал я себе. Приказ не возымел никакого действия. Что-то не давало мне открыть глаза.

Страх. Нащупай свой страх.

Во сне я дал своему страху разгуляться в полную силу, вообразив картины, которые обычно всячески старался игнорировать. Я покрылся холодным потом, стараясь вырваться из цепких пальцев Морфея, покуда непобедимое желание бежать боролось с желанием спать. Не знаю, что говорит обо мне тот факт, что я был так сильно напуган, что проснулся даже тогда, когда это не удалось бдительной Фериус. И тогда-то я его и увидел.

Он был высокий — по крайней мере, выше меня. Светильника над кроватью хватило, чтобы я различил смуглые черты его обветренного, красивого лица. На нем были черные штаны для верховой езды и массивные сапоги со шпорами. Он носил рубашку из мягкой белой ткани, а его левое запястье украшал браслет из какого-то сверкающего черного камня. На голове у него была черная дароменская шляпа, какие носят в приграничье, на первый взгляд такая же, как у Фериус, но чуть позже я заметил нечто странное: на полях его шляпы были символы, нанесенные серебром. Иероглифы. Магические узоры, которые я узнал, потому что видел их ежедневно с момента своего рождения. Тогда-то я и заметил, что рукава его рубашки закатаны и на каждом предплечье вытатуировано по три уже выцветших татуировки.

Джен-теп, заключил я, когда испарились остатки сонного заклинания и я сумел подняться на ноги.

— Надо же, какие люди, — сказал он, опустив руки вдоль тела, готовый сотворить еще одно заклинание. — Здравствуй, Келлен из дома Ке.