Воин сновидений - Кирилл Кащеев

– Ну что, ты его видишь? – теребя Ирку за плечо, нетерпеливо спрашивала Танька, сама не переставая вглядываться в тянущиеся под ними торговые ряды. С высоты крыши, на которую приземлились ведьмочки, рынок казался сплошным морем голов, разделенным длинными волнорезами прилавков. Бесчувственное тело Богдана уложили на сумки, но ноги свешивались на мокрое кровельное железо, и джинсы уже пропитались влагой до колен.

– Возле него толпа должна быть! – поглядывая то вниз, то на неподвижного мальчишку, волновалась Танька. – Представляешь – урод с тремя головами! Обязательно толпа соберется!

– Самая большая толпа возле бананов, – ответила свесившаяся с крыши Ирка, острым зрением оборотня вглядываясь в кишащий внизу народ. – Но продавец там с одной головой. Хотя урод, конечно, – добавила она, когда продавец вдруг принялся визгливо орать на старушку, попросившую заменить подгнивший банан на свежий.

Выстроившаяся за дешевыми бананами очередь моментально разделилась – одна половина горой встала за интересы старушки и банановую свежесть, вторая дружно взвыла: «Не отвлекайте продавца, он и так работает как черепаха!»

Над очередью пронесся вроде как порыв ветра. Кое-кому даже почудилось, что над головами скользнул прозрачный, тающий в солнечных лучах силуэт мальчишки в развевающемся плаще. Конечно, если столько простоять – еще не то примерещится!

– Может, этому выродку самолетом лишние головы оторвало? – продолжая неотрывно вглядываться в мельтешение людей, сказала Ирка. – Вот мы его и не замечаем…

– Не выродку, а вы-ро-ду, – по складам проговорила Танька. – Второе название – несамовыт. А головы у него заново вырастают. Гляди внимательнее!

Скандал тем временем нарастал. Продавец обиделся на обе половины очереди – и на тех, кто утверждал, что бананы несвежие, и на недовольных скоростью обслуживания.

– На себя бы, женщина, посмотрели! – накинулся он на старушку. – Бананы ей несвежие! Сами не первой свежести!

– Но я же не заставляю себя есть! – охнула оскорбленная старушка.

– Я тоже не заставляю! – воинственно откликнулся продавец. – Это только мартышки без бананов пропадут, а человек и на картошечке протянет! А ты вообще вали отсюда! – не глядя, рявкнул он на нищего, сунувшего ему под нос грязную замурзанную ладонь. – Тут покупателей обслуживать не успеваешь, еще на тебя время трать!

– Дай! Покушать! Дай! – пробубнило ему в ответ.

Продавец вскинул глаза от весов. С жалкой заискивающей улыбкой на него глядел нищий в инвалидной коляске.

– Кому сказано: вали, верблюд двугорбый! – рявкнул продавец, разглядев, что голова нищего болтается между двумя прикрытыми грязным байковым одеялом горбами. Оттолкнул просительно протянутую к нему ладонь…

– Времени он пожалел! – немедленно подключилась старушка, найдя возможность реванша за «не первую свежесть». – Денег тебе жалко, жлоб! За копейку удавишься!

Очередь – в основном женщины – начала демонстративно открывать кошельки. На закутанные в ту же грязную байку колени инвалида густо посыпалась мелочь.

Но калека почему-то вовсе не радовался дождику блестящих монет. Судорожно, до ушей кутаясь в свое одеяло, он втянул голову в непропорционально высокие плечи и торопливо порулил на разболтанной скрипучей «инвалидке» вдоль очереди. Тонким и одновременно невнятным голосочком умственно отсталого жалобно затянул:

– Хлебушка бы мне! Поесть! Хлебушка! Водички!

– Ах ты бедолага! – расчувствовавшаяся старушка выудила из кошелька мятую купюру. – Сразу видно – не на выпивку просит, вон, глаза какие голоднющие! – старушка с благостной улыбкой вложила в тонкую руку инвалида деньги. – На, купи себе хлебушка!

Калека поднял голову, торчащую между уродливо задранными плечами – и на отпрянувшую старушку уставились полные действительно лютого, нестерпимого голода и ненависти глаза.

– Что ты! – испуганно крестясь под этим жутким взглядом, охнула старушка. – Я ж как лучше…

Но инвалид уже злобно размахнулся – и со всего маху швырнул деньги в грязь. Скрипучая коляска покатила прочь, виляя среди толпы.

Ирка ухватила Таньку за плечо:

– А этот выродок… вырод, то есть… Он что ест?

– Да что угодно, лишь бы человек своей рукой и по доброй воле дал. А что он съест, того три года не будет!

– Это как? – рассеянно переспросила Ирка, не сводя глаз с рулящего между прилавками инвалида. Кажется ей, или из-под края байкового одеяла выглядывает носок всего одной ноги?

– Очень просто, – пояснила Танька. – Дашь ему, допустим, хлеба – голод начнется.

– А деньги? – заинтересовавший Ирку инвалид вывернул коляску к прилавкам, заваленным носками и домашними тапочками. И тут же повернул обратно к продуктовым рядам, даже не обратив внимания на протянутую ему монету. – Деньги ему годятся?

– Купленное – не в счет, только даденное. А сами по себе деньги глодать – какой смысл: их все равно никогда и ни у кого нет!

– Это верно! – глубокомысленно кивнула Ирка. – Нам с бабкой в конце месяца на хлеб еще хватает, а на колбасу уже не остается!

– Точно, папа второй год машину поменять не может – ну нет денег! – согласилась Танька. – А чего ты спрашиваешь?