Право учить. Повторение пройденного - Вероника Иванова

— Хочешь оправдаться?

— Просто поясняю. Лично мне оправдываться не в чем и не перед кем.

— Ты не принимала участие?

— Нет.

— А кто принимал?

— Это уже не важно.

— Хорошо, тогда скажи, кто придумал этим заняться? Кто стоял за всем этим?

Я готов был понять и принять любой внятный ответ, но Тилирит молчала. Молчала так долго и скорбно, что вывела меня из равновесия: я вскочил на ноги и вцепился пальцами в тонкие плечи под чёрным бархатом платья:

— Кто?!

— Я же сказала, не важно.

— Я хочу знать!

— Не настаивай.

— Я должен знать! Говори!

Тётушка сморщилась от боли, но взгляд остался печальным и сожалеющим. Наверное, именно это и заставило меня убрать руки: осознание того, что её терпения хватит на гораздо большее время, чем моей ярости.

— Скажи, иначе...

— Что «иначе»?

— Я узнаю сам, доставив беспокойство всем, кого смогу достать. И они будут недовольны твоим упорством.

Тихий смешок.

— Да, кровь не водица...

— Что ты имеешь в виду?

— Если от матери ты взял упрямство, то от отца — способность мгновенно воспламеняться. И быстро гаснуть, но не переставать тлеть... Я скажу. Но предупреждаю: ты не обрадуешься.

Она снова сделала паузу, словно спрашивая у самой себя, стоит ли посвящать меня в тайны прошлого. И всё же ответила:

— Исследования проводила Элрит.

— Моя мать?

— Я предупреждала, — почему-то виновато качнула головой тётушка.

Моя мать... Пытала беззащитных и беспомощных детей? Пресветлая Владычица! Да как такое возможно? И что мне теперь о ней думать? Что чувствовать? Как разговаривать с Мантией?

Я решу. Но для принятия решения необходимо... Как обычно говорят? «Чистота эксперимента»?

— Ты... умеешь ЭТО делать?

— Что?

— С иглами... и всё такое?

— Умею. Мы все этому учились. На случай беды.

Беды... На мой случай, то есть. Предусмотрительно.

— У тебя есть всё необходимое?

Тилирит подозрительно сузила глаза.

— Зачем?

— Я хочу испытать на себе.

— Не глупи, Джерон! Это совершенно не нужно!

— Нужно. Мне.

— Но для чего?

— Пока не знаю. Но если не почувствую, каково это, не смогу двигаться дальше.

— Плохая идея. И потом, она не имеет смысла, ведь сразу же по введению металл будет...

— Уничтожен? Нет. Я попрошу зверька не торопиться.

— Джерон... — в зелёных глазах метались тревожные молнии. — Твоя сестра будет недовольна.

— Пусть. Я давно уже стал совершеннолетним. И она признала за мной право поступать, как мне вздумается.

— Ты совершаешь...

— Ошибку? О нет, сейчас я как никогда уверен, что поступаю правильно.

— Не хочешь подумать? Ещё раз?

— У меня будет на это время. После того, как ты закончишь свою работу.

Тётушка поджала губу.

— Хорошо. Снимай рубашку и ложись.

По щелчку пальцев в комнате появился один из найо с уже знакомым мне футляром. Я выполнил указание Тилирит и лёг, уткнувшись носом в одеяло, но сначала попросил существо, живущее внутри меня: «Подожди немного, не трогай иглы. Они станут частью твоего тела, обещаю, но мне нужно время... Я скажу, когда пора, хорошо?» И вспухший под кожей посередине ладони бугорок согласно дрогнул.

— Всё, что я могу сделать, это снять поверхностную боль, но остальное ты будешь чувствовать, — сообщила тётушка, быстро надавливая пальцами на точки где-то под лопатками и в области поясницы.

И я чувствовал. Как каждая игла вворачивалась в позвоночник. Медленно. Методично. С равным усилием от начала и до конца. И переставала быть иглой, превращаясь в скользкого червяка, кольцом скрутившегося между позвонками. Это было омерзительно даже без боли. А с болью, наверное, и вовсе невыносимо.

Последняя игла нашла своё место примерно посередине шеи, но я откуда-то знал: это не всё. Не может быть всем.

— А что произойдёт, если добавить и основание черепа?

«Нет! Не проси об этом!...» — истошный вопль почти оглушил.

— Ты потеряешь возможность общения с...

— С Мантией?

— Да.

— Тогда что же ты остановилась на полпути? Заканчивай!

— Ты уверен?

— Больше, чем прежде.

«НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!...»

Крик оборвался, и наступила тишина.

* * *

Наверное, это была наивная, нелепая, детская месть. Частично. А ещё мне нужно было отвлечься. Да, именно отвлечься, как бы странно сие заявление ни звучало. Побыть наедине с самим собой и своими, только своими мыслями.

Мантия — необычайно полезная вещь. Крайне необходимая и абсолютно бесценная. Есть только одно «НО»: она делит со мной каждый миг существования. Она знает, что я чувствую, о чём думаю, направляет мои действия и выполняет мои просьбы. Да, именно просьбы: не уверен, что когда-нибудь смогу ей приказать. Хотя бы потому, что приказывать собственной матери — неловко и невежливо. Даже её тени...

Я должен был догадаться раньше. Мои родственники слишком много обо мне знали. С самого начала. Моё рождение не могло быть всего лишь третьим по счёту. Но мне и в голову не приходило, сколько таких «рождений» затерялось в веках.

Могу предположить не один десяток. Может быть, сотни полторы. И не нужно спрашивать ни Танарит, ни кого-то ещё, чтобы понять, каким именно образом драконы выращивали бесчисленных Разрушителей. Разумеется, не в своём чреве, иначе вымерли бы до начала Долгой Войны. Скорее всего, в качестве «матерей» брали найо: недаром, их почти не осталось на свете... Можно извлечь зародыш из чрева и поместить в другое место. До созревания. Об этом мне рассказывали. Вероятно, требовались долгие и мучительные изменения, чтобы подготовить найо к вынашиванию дракона, пусть и неполноценного. Но настоящие муки предстояли впереди. До самого момента родов, непременно заканчивающихся гибелью роженицы. А потом... Потом появившееся на свет чудовище начинали выращивать.

Пожалуй, не стоит подбирать другое слово: они не росли, они... существовали. Пока в них была необходимость. Или пока не умирали от «подробного изучения». Больная фантазия могла бы нарисовать бесконечное множество картин, иллюстрирующих процесс познания темы: «Что такое Разрушитель и как с ним бороться», и свела бы меня с ума, но... Я принял необходимые меры. Нырнул в омут реальной боли прежде, чем начал придумывать, какой она могла бы быть. Очень действенный метод, кстати: одно дело — напрягать воображение, и совсем другое — воспринимать то, что происходит с тобой наяву.