Право учить. Повторение пройденного - Вероника Иванова

— Не надо ни с кем встречаться... — залитое слезами лицо.

— Вот что, сначала встань, — наклоняюсь, подхватывая линну под мышки, и поднимаю на ноги. — А теперь объяснись.

— Не надо... встречаться... простите меня, dan-nah... я не поверила ему... а он ведь сказал: ты сама всё поймёшь... сама увидишь...

Запутавшись в сбивчивой речи девицы, качаю головой:

— Пожалуйста, по порядку! Почему не надо встречаться?

— Потому что... Я — Ивари.

Так. Можно было догадаться. Идём дальше:

— Почему ты назвала меня «dan-nah» и за что просишь прощения?

— Я хотела заставить вас сделать такое ужасное...

— Не особенно.

— Это очень плохо, я знаю, мне бабушка рассказывала.

Интересная бабушка. Надо бы с ней познакомиться.

— Так почему «dan-nah»?

— Потому что ОН так вас называет, — бесхитростный ответ, в котором слово «он» звучит с такой нежностью и восторгом, что сразу ставит всё на свои места.

— И что же именно «он» сказал, а ты не поверила?

— Он сказал, что вы — истинный dan-nah и никогда не помните о себе.

Не помню? Скорее, ни на минуту не забываю... Старик слишком высокого мнения о своём незадачливом воспитаннике. Всё, что я совершаю, жуткие глупости. Единственная радость состоит в том, что они бьют прежде и сильнее всего по мне, а не по кому-то другому. Как волна, наталкиваясь на волнорез, продолжает свой путь лишь осколками прежней мощи... Но я устал спорить:

— Пусть будет так. Ты знаешь, зачем я пришёл?

— Да. И что скажешь?

— Для меня будет великой честью, если Вы примете на себя заботу о нашей малышке.

— А если отбросить этикет? Если доверить словам то, что прячется здесь? — Я коснулся груди линны.

Зимняя синева глаз снова подёрнулась дымкой слёз:

— Позаботьтесь о ней, dan-nah... Мы — не смогли.

— Ты любишь его?

Молчание и взгляд, не требующий дальнейшего уточнения.

— Вы понимали, что не можете быть вместе?

Робкий кивок.

— Но всё же не удержались... Ох, ну что с вами делать? Скажи хоть, вам было хорошо?

Невинно опущенные ресницы и румянец во все щёки.

— Понятно. Не могу ничего обещать, кроме того, что буду искать решение. Найдётся оно или нет, неизвестно. Так что, чур: не обижаться! — Смахиваю пальцем очередную слезинку, задумавшую скатиться по веснушчатой щеке.

* * *

Выставив за дверь обоих найо и совершенно потерявшуюся между счастьем и чувством вины линну, я, наконец-то, получил возможность одеться и отдышаться. А также поболтать. С той, которая обожает уходить от разговора всеми правдами и неправдами.

Так почему это способ не применили мои родственники?

«Мог бы и сам понять...»

Например? Требовалось моё согласие? Оно у них было. Что ещё?

«Ты никогда не поумнеешь настолько, чтобы сразу находить нужный смысл в ворохе фактов...» — огорчённо замечает Мантия.

Да, не поумнею! А ты у меня на что? Ну-ка, рассказывай!

«Из чего сделаны иглы, которые должны были в тебя воткнуться?..»

Из...

Я вспомнил матовое мерцание, очень знакомое и очень похожее на...

«Лунное серебро»?

«Именно!... А поскольку после свидания с Зеркалом в твоё тело попала этого серебра целая уйма, да не просто попала, а осталась в нём жить, совершенно бессмысленно и глупо тыкать туда же новые «слёзы Ка-Йи»: они попросту будут впитаны тем, кто живёт в твоей крови...»

А если бы его не было? Что было бы тогда? Они тоже растворились бы?

«Ворвавшиеся в кровь в другом настроении и без приглашения, они исчезли бы, но... Не сразу... Принеся достаточно страданий и вреда...»

Вреда?

«Когда ты не можешь выпускать Пустоту в мир, необходимо её подкармливать, и очень часто... В противном случае, она начнёт пожирать тебя самого...»

Милая перспектива. Но... Почему ты сразу не сказала, что иглы мне не страшны?

«Чтобы было принято независимое решение...»

Поганка! Если бы я заранее знал...

«И что бы ты сделал?..» — искреннее любопытство. — «Обманул бы бедную девушку?..»

Никого бы я не обманул!

«Да-а-а?... А разве не обман — сделать вид, что подчиняешься обстоятельствам, когда на самом деле они подчинены тебе?..»

Тьфу на тебя!

Мантия, конечно, права: обладая всей полнотой знаний, я поступил бы нечестно, соглашаясь на предложенные линной действия. И перед ней нечестно, и перед собой... стыдно. А когда мне стыдно, я ищу способ отвлечься от неприятных мыслей. Например, выпить и закусить. Наверное, пока я отсутствовал, всю рыбу уже съели. Точно, съели. Конечно, проверю, но...

Так и есть, столы девственно пусты. Ни рыбы, ни селян, ни других следов их пребывания. Разошлись по домам? Верно, дело-то идёт к вечеру. Только у большого камина в зале сидит старая линна и что-то перебирает ловкими пальцами. Прядёт... Шерсть? И необыкновенно красивую: пушистую, бело-золотистую и такую лёгкую, что я едва почувствовал её вес на своей ладони, когда, с разрешения хозяйки, взял в руки несколько нитей.

— Что, нравится?

— Замечательная пряжа! А как она будет смотреться в узоре...

В голову пришла мысль о том, что весной мне надо побывать у наречённой «дочери», а являться с пустыми руками — невежливо.

Голубые глаза ласково прищурились:

— Умеешь вязать?

— Немного. И я бы приобрёл у Вас такую шерсть, но...

— Но?

— Она ведь не продаётся, верно?

Теперь улыбнулись и губы.

— Верно.

Конечно, не продаётся! Пух, вычесанный из подшёрстка оборотней-кошек — да ему просто нет цены.

— Но я могу его обменять.

— На что?

— От дороги к югу, в трёх сотнях шагов есть большой куст огнянки. Принеси мне ветку с ягодами, там поглядим.

— Всего лишь ветку?

— А больше не надо.

Больше, и в самом деле, не потребовалось. Только принёс я не ветку, а горсть ягодок, которые подобрал под кустом, потому что... Знаю, прозвучит глупо, но куст огнянки, усыпанный алмазной пылью инея, выглядел произведением искусства, а когда алое закатное солнце полыхнуло на глянцевых боках грозди ягод, каким-то чудом уцелевшей на тонкой ветке, я понял, что не смогу её сломать. И потому, что обломанные ветки у огнянки не отрастают вновь, и потому, что... Это просто было красиво. Как красивы полевые цветы, но до тех пор, пока не сорвёшь их и не принесёшь в дом, где они быстро поникают головками и теряют своё очарование.