Темный дар - Кэт Фоллз

Взгляд Джеммы стал возмущенным, но я понятия не имел, в чем провинился на этот раз.

— Долго же ты думал, — издевательски пробормотал Хьюитт.

Неужели дело было в этом?

— Не из-за тебя, — сказал я Джемме. — Я вовсе не против того, чтобы поговорить с глазу на глаз с тобой.

— Ладно. Забудь.

Она отвернулась и была готова уйти. Я отступил к порогу и перекрыл дверной проем рукой.

— Мне просто нужно было придумать, куда можно пойти.

Я тихонько провел Джемму мимо кухни. Из гостиной доносились негромкие голоса родителей. От них нас отделяла только тонкая непрозрачная стена около лестницы. Я еще не успел разобрать, о чем говорила мама, но было ясно: она очень сердита.

— Сегодня бандиты едва не убили Ларса.

Мама говорила негромко, но от волнения — чуть хрипловато. Мне не было нужды заглядывать за угол, чтобы догадаться, что она стоит подбоченившись и что ее глаза мечут молнии.

— Кто знает, что произошло на борту этой брошенной субмарины? На нашей территории теперь небезопасно, и ты это знаешь, Джон.

Джемма спустилась до середины лестницы, а я задержался на площадке. Мне нужно было услышать ответ отца.

— Безопасно здесь никогда не было, Кэролин, — проговорил отец устало. — Но что хуже? Жить под гнетом опасности или жить спокойно и безбедно, не имея земли, которую можешь назвать своей? Ты этого хочешь для наших детей? Чтобы их со всех сторон окружали миллионы других людей, чтобы у них не было пространства, которое они могли бы изучать. Чтобы они лишились мечты?

— Наша мечта рушится, — резко возразила мама. — Вместо новых поселенцев мы получаем пьяниц и картежников. И бандитов, грабящих людей, которым все достается тяжким трудом. — С каждым словом возмущение мамы нарастало. — А если бы Тай застрял сегодня внутри рушащегося дома Пиви?

Я скрипнул зубами. И когда мама поймет, что я уже не ребенок? Я плавал лучше обоих родителей, я быстрее чувствовал опасность. И уж конечно, я мог вовремя улизнуть из-под дома, готового рухнуть.

— Подводные дома рушатся не так уж быстро, — ответил отец. — Всегда можно успеть выбраться.

Мама гневно фыркнула. Джемма усиленно махала рукой, призывая меня скорее спускаться. А я был готов вбежать в гостиную и предложить еще десять лет счищать с дома наросшие водоросли, лишь бы только родители перестали говорить на эту тему.

— Я не желаю растить детей там, где рядом нет врача, — сердито прошептала мама. — Не желаю, притом что Тай нарушает наши правила и с каждым днем рискует все сильнее — к примеру, забирается в субмарины, потерпевшие крушение.

Я вздрогнул. Конечно, следовало догадаться, что мама припомнит мне этот проступок. Не обращая внимания на приглушенный спор в гостиной, Джемма сердито поднялась по лестнице обратно и была готова пройти мимо меня. Я схватил ее за руку и прижал палец к губам.

— Вот так, значит? — возмущенно проговорил отец. — Ты готова бросить все, ради чего мы трудились? Ты готова сдаться?

Я ждал ответа мамы, но тут зазвучали ее шаги, и я понял, что она не собирается отвечать отцу. Она попросту уходила от спора и направлялась к выходу из гостиной — то есть туда, где стояли мы с Джеммой. Я, держа девочку за руку, проворно спустился до середины лестничного пролета и прижался спиной к стенке. Мама размашисто прошагала мимо лестницы, даже не глянув на нас, и только потом я понял, что прижал Джемму к стене, держа руку поперек ее груди.

— Извини! — прошептал я и отпустил ее.

Она поспешно пошла вниз. На этот раз я последовал за ней. Из головы у меня не шла мамина фраза насчет нарушения правил.

Как только я закрыл за нами дверь оранжереи, Джемма спросила:

— Ты поможешь мне пробраться в салун? Хочу посмотреть, нет ли там брата.

— Что? Нет! — выпалил я. — Ты слышала, о чем только что говорила моя мама? Если я еще хоть раз нарушу правила, она увезет все наше семейство наверх.

— По крайней мере, вы будете все вместе.

— Ага. Все четверо — в одной комнате. Просто рай. Джемма сдвинула брови.

— Я своих родителей даже не помню. А брата не видела три года. Если бы мы могли жить все вместе, мне было бы все равно где. Хоть в кладовке.

Она прошла мимо меня и скрылась за листвой растений.

Ну вот. Теперь я чувствовал себя полным дерьмом.

— Да тебя вышвырнут из салуна быстрее, чем шулер карту передернет. — Я стал пробираться через заросли кукурузы, чтобы найти Джемму. — Тебя из лифта не выпустят, если тебе нет восемнадцати.

Джемма остановилась.

— Нужно, чтобы было восемнадцать? Не двадцать один?

— Я же говорил: чтобы основать ферму, нужно, чтобы тебе исполнилось восемнадцать лет. Тогда ты считаешься взрослым.

— Я выгляжу на восемнадцать.

— Угу. А я не умею плавать.

— Готова об заклад побиться: ты смог бы меня туда провести.

— Нет, — решительно отказался я.

Она просто не понимала, о чем просит. Она не видела поножовщину на жилом уровне торговой станции.

Джемма села на канистру с фильтрованной водой у большого окна. Над ее головой покачивались ветви яблонь, увешанные созревающими плодами.

— Я не получала разрешения на посещение Придонной территории, — призналась она.

Я не удивился, услышав это. Я уже понял: Джемма не из тех, кто просит разрешения.

— Ты убежала? — спросил я.

Джемма кивнула, наблюдая за морской звездой, ползущей по стеклу.

— Директриса, мисс Спиннер, сейчас небось вне себя от ярости, — проговорила она с мрачной усмешкой. — Она ужасно хочет получить квартиру попросторнее. Но всякий раз, когда из интерната убегает кто-то из детей, ее очередь на квартиру отодвигается. Знаешь, взрослых такие вещи жутко огорчают. Пространство стало символом положения в обществе. А я то и дело сбегаю, поэтому шансы мисс Спиннер переехать в новую квартиру все слабее. Чаще всего я просто выбираюсь на крышу башни. Там жуткая жара и запах просто адский, но это единственное место, где я не чувствую себя в западне.

Я понимал, что значит «чувствовать себя в западне», вот только так я чувствовал себя в любом месте наверху. А уж крыша высотного дома под палящим солнцем представлялась мне сковородкой в преисподней.

Джемма встретилась со мной взглядом.

— Мисс Спиннер сказала, что если я еще раз убегу, она отправит меня в исправительную колонию длямалолетних преступников.

— Только за то, что ты хочешь разыскать брата? — недоверчиво спросил я.

— Она выгнала Ричарда из интерната за гораздо менее серьезные проступки. Он всего-навсего пробрался в комнату для свиданий в неурочное время.