Песнь Огня - Уильям Николсон

– На север, в горы.

– Ах, все так говорят! Вот увидите, наш остров покинуть очень непросто. Однако время есть, время есть… – Толстяк широко улыбнулся. – Капитан Канобиус к вашим услугам. Я сердечно приглашаю вас к себе в гости, на «Стеллу Мари».

С этими словами он гордо удалился, сопровождаемый свиньями. Мантхи обогнули озеро и пошли за капитаном.

– Сумасшедший какой-то! – решил Бранко Так. – И при чем тут кораблекрушение?

– Я думаю, это оттого, что он живет один, – сказала Ветра Так, его жена.

– Какой мужчина… – мечтательно протянула госпожа Холиш. – Да еще и капитан!

– Решил, что он на острове, – сказал Мо Мимилит. – Вот дурак!

– Толстый дурак. Глупый толстяк, – добавил приятель Мо, Шпек.

Мальчишки захихикали.

– Тихо! – одернула их Лея Мимилит. – Не злите его. Нам нужна его помощь.

Заросшая тропа привела мантхов на красивую широкую поляну. Там, куда ушел толстяк, было светлее – значит, деревья отступают. Вдалеке раздавался странный звук: глубокое и тихое бурчание.

Поляна оказалась опушкой густого тропического леса, дальний край которой уходил в белый туман. У леса стояло любопытное сооружение: три шеста на деревянной платформе, покрытые кусками ткани, отдаленно напоминающими паруса. Толстяк вскарабкался на палубу и стал открывать сундуки, которые, по всей видимости, заменяли ему мебель. Оттуда он извлек широкое полотнище, которым тут же обмотал свои телеса, и выдолбленные из маленьких тыковок чаши.

Мантхи подошли ближе. Оказалось, что на дальнем краю опушки – большое озеро. Вода в нем кипела и бурлила. Это бурчание они и слышали. От озера валил густой белый пар.

– Добро пожаловать на борт, путники! – крикнул Канобиус.

Анно первым поднялся на широкую палубу. Капитан наполнил чашу напитком из большой деревянной бочки и протянул ему.

– Тростниковый сок. Слегка бодрит. Добро пожаловать на «Стеллу Мари»!

Анно сделал глоток: неплохо.

– Тут еще что-то.

– Я добавил апельсиновую цедру.

– Очень вкусно!

Канобиус наполнил чаши всех остальных. Вскоре мантхи повеселели и расслабились.

– Горячий источник? – спросил Анно, показывая на кипящую воду.

– Вот именно что горячий, – ответил Канобиус. – Это мой котел. Видите?

Капитан показал гостям длинный шест, привязанный к треножнику. На конце шеста болталось металлическое ведро. Чтобы всем было понятно, толстяк опустил ведро в воду.

– Варит обед в мгновение ока!

– Замечательно! – сказал Анно.

– Вот что я вам скажу, – вмешался Мелец Топлиш. – У вас тут настоящий рай.

– Точно, – согласился Канобиус. – Все, чего люди добиваются потом и кровью, мне дается за так.

– О небеса! – воскликнул Дубмен Пиллиш. – Вам не нужно трудиться, чтобы себя прокормить?

– Трудиться? – Капитан издал сочный смешок. – Мне нужно встать – вот такой труд. Пройти пару шагов, протянуть руку и сорвать плод с дерева – тоже работа, если хотите. Нет, сэр, я не работаю. Я отдыхаю!

– По-моему, это не совсем правильно, – нахмурился коротышка Скуч. – Ну, что не надо работать.

– Сэр, вначале я тоже так думал. Я носился по всему острову, расчищая и возделывая землю. А потом обнаружил, что всякая вкуснятина растет и так, хоть сажай, хоть не сажай. На этом мои попытки стать земледельцем закончились. Отныне я живу как пташка и довольствуюсь тем, что дарит мне природа. И не работаю! Вы не поверите, как легко отвыкаешь от этой привычки.

– Труд – привычка?! – Дубмен Пиллиш удивился еще больше. – Ну-ну… А разве вам не бывает скучно?

– Скучно? С чего бы? Это работать скучно. Пыхтишь-пыхтишь и еле сводишь концы с концами. А когда не надо работать, остается свободное время на любимые занятия.

– Какие же?

Канобиус расплылся в улыбке и похлопал себя по объемистому животу.

– У меня два любимых дела, друг мой. Одно – готовить еду, а другое – есть. И в том и в другом я достиг высочайшего мастерства. – Он вытащил ведро из кипящего озера. – Вы сами убедитесь. В честь вашего прибытия я устрою пир.

– Нам нужно приспособить повозку к снегу, – сказал Анно, – и запасти побольше еды. Мы были бы рады провести у вас дня три.

– Дня три, да? Ну, ничего, ничего. Я устрою вам пир. – Его взгляд упал на госпожу Холиш. – О, какая женщина!

– Кроме вас, тут никого нет?

– Да, никого. – Внимание капитана было поглощено госпожой Холиш. – Мадам, разрешите подлить вам напитка!

Анно огляделся: где Аира? Усталая жена присела под деревом. Анно подошел к ней.

– Ну как? – спросил он, опускаясь рядом.

– Нам повезло.

– Иначе мы бы не выжили.

– Мы ведь тут ненадолго, правда? – спросила она.

– Да. Пойдем дальше, как только сможем.

Анно взял руку Аиры в свои и погладил. Как тихо она говорит! А ведь было время, когда его жена бушевала, кричала, ругалась… Куда все делось?

– Анно, дорогой, – сказала Аира, – не знаю почему, только тут я ничего не чувствую. Может, воздух слишком теплый.

– Почувствуешь, как только отправимся. Мы просто отдохнем, а потом пойдем дальше.

От Канобиусова питья намучившихся мантхов стало клонить в сон. Когда солнце за туманом приугасло, люди улеглись кучками и заснули.

Назавтра, после долгого и здорового сна, ужасы зимы казались совсем далекими. Утренний воздух был свежее и прохладнее. Хоть над кипящим озером висел непроницаемый туман, на опушку пробилось несколько солнечных лучиков. Вокруг гудели пчелы, меж зеленых деревьев мелькали яркие птицы.

Мантхи не спеша встали, умылись в бурливом ручейке, каких много стекало с холма, и отправились в лес за фруктами. Топлиш принес дочкам большую оранжевую дыню. Девочки набросились на нее с таким рвением, что по уши измазались сладким соком, и отцу пришлось подержать их вниз головой под маленьким водопадом.

Маленькая Плава Топлиш сказала:

– Наверное, это родина. Все такие счастливые!

– Может быть, – ответил Мелец Топлиш. – Лучшего места я и представить не могу.

Мампо и Ролло последовали совету Аиры: забрались в зеленое озерцо, где впервые увидели капитана Канобиуса, чтобы полечить раны. Увидев, как тем хорошо, другие последовали их примеру. Они вытянули ноги и качались в теплой пузырчатой воде, глядя на зеленые кроны деревьев и иногда сталкиваясь друг с другом.

Скуч проходил мимо озерца.

– Ты похожа на недоваренную колбасу, – сказал он Ланки, одной из купальщиц.

– Что ж, – отвечала Ланки, – скоро сварюсь.