Достойный высший суд - Лия Арден

Вновь ругаю себя, что зазевалась, быстро пробегаю сад, огибая дворец справа, и попадаю на тренировочную площадку. Это большое поле уплотнённой песчаной земли, поделённое на секции. Сбоку специальные чучела для тренировки, громадные стойки с оружием. Рядом невысокое отдельно стоящее здание, двери открыты, и я легко определяю, что это склад с вооружением и бронёй.

Замираю на краю площадки, пытаясь отдышаться. Бег никогда не был сильной моей стороной, а за последний месяц тело совсем ослабло без тренировок и от недоедания. Рушан медленно мерит территорию широкими шагами и одновременно крутит деревянный меч в руке, отрабатывая проворот в кисти. Он думает о чём-то своём и сначала даже не замечает меня. Это даёт мне время его рассмотреть. Одежда опять чёрная. Штаны не стесняют движения, рубашка из льна, как и у меня, рукава закатаны до локтей, а на ногах невысокие сапоги из тонкой кожи. Длинные волосы он тоже собрал в высокий хвост.

Выпрямляюсь и подхожу ближе к своему учителю.

– Твоё плечо зажило?

Рушан поднимает взгляд, отвлекаясь от своих мыслей.

– Да, благодаря тебе, принцесса. – На несколько недолгих секунд на его лице появляется натянутая улыбка, но она тут же исчезает. – Вижу, что к нагрузкам ты готова плохо.

Открываю рот, чтобы ответить, но Назари перебивает:

– Зря думаешь, что я не видел, как ты хватала ртом воздух. А пробежала всего-то от комнаты досюда.

Я не препираюсь, молча жду, пока он потирает подбородок, раздумывая над чем-то.

– Заниматься будем каждый день на рассвете на протяжении двух часов, может, трёх. Ешь больше белка, тебе нужно нарастить мышцы. Не представляю, как ты будешь натягивать лук с такими тонкими руками. За рукопашный бой пока страшно браться, тебя сейчас победит даже подросток, – он критически осматривает моё тело, безэмоционально высказывая свои мысли. Не уверена, хочет ли он меня обидеть, но каждая фраза – словно пощёчина для моей гордости. Да, я низкого роста, сильной, как Самия, я никогда не была, а теперь и вовсе выгляжу тощей. – Лёгкие тоже никуда не годятся, ты уверена, что раньше регулярно бегала? Я начинаю сомневаться.

А я начинаю сомневаться, что ты сейчас это всё не специально говоришь. Кажется, на лице отражаются мои сомнения, потому что Рушан вскидывает бровь и спрашивает:

– Я обидел тебя, принцесса?

– Нет, – скриплю я.

Я уже совершала подобную ошибку с Роем. Он тогда на мой злой ответ «да» сказал, что «лучшее лекарство от обиды – это дополнительные пять кругов бегом».

– Хорошо. Тогда первое твоё задание. Бегом отсюда, во дворец и по главной лестнице до верхнего пролёта, потом обратно сюда.

– Но там же пять этажей!

– И?

– Я поняла, – нехотя принимаю задание.

Хмурясь, я поворачиваюсь и делаю несколько неуверенных шагов обратно к зданию. Но стоит мне отойти на пару метров, как кахари кричит вслед:

– Четыре круга!

Я почти спотыкаюсь о собственные ноги, но не протестую, зная, что от любого моего слова он накинет ещё кругов. Только это не мешает мне ругать его всеми словами, которые я могу вспомнить. После пробежки по трём первым этажам моё ворчание смолкает само собой, потому что дыхание начинает сбиваться. Когда я завершаю первый круг и прибегаю обратно, Рушан лишь усмехается и показывает рукой круговое движение, приказывая без лишнего отдыха разворачиваться на второй круг.

На четвёртом спуске, на последнем лестничном пролёте, я уже почти съезжаю на собственной заднице по ступенькам вниз на первый этаж, потому что ноги подворачиваются. Молодые парни в охране сочувственно провожают меня взглядами. Ноги не держат, и я на несколько мгновений решаю позорно растянуться на полу, раз уж они всё равно видели, как я упала. Стражи нервничают, переглядываются, но только один из них быстро помогает мне подняться и опереться на стену.

Я тяжело дышу, руки и ноги трясутся, а глаза неприятно жжёт от пота, стекающего по лицу.

– Простите, ваше высочество! Нам запрещено помогать, – тихо объясняет страж, бросая нервный взгляд на выход. – Генерал предупредил, что если кто-то из нас вам поможет, то и вам, и нам кругов на тренировке добавит, – извиняющимся тоном говорит тот, кто всё-таки рискнул мне помочь.

– И вам? – удивляюсь я.

– Да. Сколько вам сказали пробежать?

– Четыре круга.

– Тогда ещё повезло. У нас норма пятнадцать кругов вокруг дворца, там большая часть пути по песку. Бегать по ступеням если и заставляют, то в основном провинившихся, и мы тренируемся по запасной лестнице в восточной части дворца.

С губ срывается громкий стон ужаса от одной мысли о пятнадцати кругах по песку, благодарю молодого охранника и плетусь дальше. Я уже больше иду, чем бегу. Рушан встречает меня скучающим взглядом, сложив руки на груди. В этот раз на его вопрос: «Согрелась, принцесса?» я не выдерживаю и демонстрирую свои знания бранных выражений. Он слушает меня не перебивая, а его улыбка ширится, превращаясь в довольную усмешку, будто ничего другого от меня он и не ждал.

Назари заставляет меня покачать пресс, а после перейти к отжиманиям. Если с первым проблем у меня нет, то вот отжаться мне удаётся не больше четырёх раз. На четвёртый я устало падаю лицом в песок. Рушан опять бросает что-то про мои тонкие руки, но у меня нет сил на ответ. После небольшой передышки он подзывает меня к себе и начинает обматывать мои руки и кисти полосками ткани.

– Судя по твоим воспоминаниям, ты не особо училась рукопашному бою, это так?

– Да.

Рой, конечно, рассказывал, как и куда бить, чтобы вывести противника из равновесия, причинив максимальный урон, но большую часть занятий мы посвящали холодному оружию или лукам.

– Тогда это твоё слабое место. Без оружия ты слаба, а я хочу быть уверен, что такого, как в том коридоре, не повторится.

На его лице не отражаются эмоции, он сосредотачивает всё внимание на своём деле. Поэтому мне требуется время, чтобы понять, что он говорит о моменте, когда каиданец зажал меня в тёмном коридоре. Из-за неприятных воспоминаний по позвоночнику проходит дрожь. Он прав, без оружия я мало что могу.

Кахари показывает, как правильно выполнять удары, чтобы не навредить себе и использовать максимум тех «хлипких мышц», что у меня ещё есть.

На площадке становится многолюднее, появляются другие солдаты, с интересом поглядывающие в нашу сторону. Это продолжается только до тех пор, пока мой учитель не бросает на них хмурый взгляд. Все тут же теряют к нам интерес. Рушан надевает на руки специальные перчатки с широкой плоской частью, выставляет их перед собой и приказывает бить по ним, тренируя силу и технику. После первого же моего удара мы оба шипим.

Я от боли. Перчатка хоть и не твёрдая, но это словно бить мягкую стену. Рушан же скривился от слабости моего удара. Он заставляет меня повторять удары то одной, то другой рукой снова и снова, потом попеременно. Так мы занимаемся целый час, учитель постоянно поправляет и делает акцент на моих ошибках.