Ричард Длинные Руки - вильдграф - Гай Юлий Орловский

– Почему я здесь? – потребовал он злым голосом.

– Ты разве ничего не помнишь? – спросил я. – Неужто с памятью анахарсис… анамнезис… в смысле, некоторые незапланированные, но ожидаемые потери… хотя и хрен с ними…

Он выскочил из котла одним легким движением, лишь чуть коснувшись пальцами края, бросил быстрые взгляды по сторонам. Я понял, осторожно поднял, стараясь не делать лишних движений, его роскошный плащ и бросил нынешнему хозяину. Он легко поймал, быстро набросил на плечи и сразу несколько успокоился. Мужчина чувствует себя увереннее, когда одет, женщина – когда раздета.

– Я все помню, – бросил он угрюмо, – только почему я здесь?

– Колдовство, – сказал я.

– Это я вижу! С какой целью? Что ты от меня хочешь?

Голос его становился все резче, а взгляды, которые бросал по сторонам, подозрительнее и жестче.

Я сказал примирительно:

– Не надо искать здесь оружия. Я не враг.

– А кто?

Я спросил в свою очередь:

– Ты в самом деле ничего не помнишь?

Он потребовал:

– А что я должен помнить?

– Ну, – сказал я, – кто ты сам… Это не забыл?

Он воинственно выпятил нижнюю челюсть, голос прозвучал резко и надменно:

– Я – десятник клана Черных Беркутов Гизелл Шатерхенд – Твердая Рука!

– Ага, – сказал я ошалело, – ну да… как же иначе… Твердая Рука, надо же… Хотя мы думали…

Он сделал ко мне шаг, и хотя я выше на полголовы, но он не выглядит устрашенным моими размерами.

– Что не так?

– Все так, – заверил я. – Все еще как еще так… даже больше… Мы вообще-то думали, что будет иначе… а оно вон как…

– Кто думал? – потребовал он. – Что иначе?

Моя голова начала потрескивать под напором идей, их у меня всегда в избытке, богачом бы стал, продавая по медной монетке, я сказал торопливо:

– Мы – это ты и я. Ты сам это решил… Через год ты уже стал бы сотником… вернее, ты им стал… а теперь вот снова… Нет-нет, слушай внимательно!.. Получилось не совсем так, как мы с тобой рассчитывали, но так даже лучше… ага, еще как лучше!.. Кто сейчас правит в вашем клане?

Он ответил угрюмо:

– Вождь Команчеро.

– Сколько ему лет?

– Пятьдесят. Но какое дело…

– Самое прямое, – заверил я. – Как только выйдешь отсюда, узнаешь, что за это время прошло сорок лет. Ваш вождь Команчеро давно если не погиб, то умер от старости. Эта штука, из которой ты вылез, – котел омолаживания и даже частично омоложения. Там отвар из яблок гесперид и прочих афродизиаков, тебе знать не обязательно, не дворянское это дело. Ты уже умирал от старости, но уговорил меня попробовать тебя омолодить. Мы рискнули, и… получилось! Ты снова силен и молод!

Он огляделся, глаза сузились, я видел, как подергиваются мышцы, проверяя готовность к быстрой атаке.

– Ты… чародей?

– Гм, – сказал я, – еще какой! Можно сказать, Великий. Ну, почти. Жаль, что ничего не помнишь, ты бы сейчас лбом пол разбил от почтения перед моей мудростью и колдовитостью. Но если учесть, что ты умирал, то мы с тобой выиграли. Да, я великий и могучий чародей, я тебе вернул жизнь и молодость после того, как ты почти умер от старости и ужасных ран. Сейчас ты ведь силен?

Он сжал и разжал кулаки, передернул плечами.

– Превосходно.

– Удалось, – сказал я с облегчением. – Ну тогда все в порядке. У нас получилось. А теперь, дорогой Гизелл, можешь идти в чуточку новый для тебя мир. Ты можешь начать снова свой путь, а можешь выбрать любой другой. Иди, как говорится, иди-иди, и не греши… слишком уж. Этот драгоценный плащ можешь взять себе. Это мой чародейский, но в честь завершения такого трудного колдовства я милостиво дарю его тебе. Золото и камешки на нем – простые, но драгоценные, смешно, правда? Можешь их продать и пропить.

Он проговорил с подозрением:

– Ты слишком щедр, чародей.

– Не волнуйся, – успокоил я, – плату я с тебя взял вперед. Мы учли, что если получится тебя спасти от презренной смерти от старости, то ты забудешь все, что было после тридцати лет. Сейчас ты молод и все помнишь, как мы с тобой убедились, что происходило с детства по сей день… примерно год тридцатилетия?

Он нахмурился, постоял мгновение с грозно сведенными бровями.

– Да, помню.

– Я рад, – сказал я искренне. – Так рад, что мог бы вообще не брать с тебя платы.

Он все еще осматривался с подозрением в глазах. Кулаки сжимались и разжимались, на груди вздулись и медленно опустились бугры мускулов, а по бицепсам еще раз прошла проверочная волна.

– Ты молод для чародея, – прорычал он.

– Мне восемьсот лет, – ответил я снисходительно. – Даже не помню точно, то ли восемьсот двадцать, то ли восемьсот тридцать, кто считает такие мелочи? Мне-то жить еще пару тыщ, а потом возьму и профениксусь, чтобы из пепла… Но если ты решил по дурости, что я слаб, могу тебя переубедить. Хочешь попробовать?

Я отступил на шаг и смотрел на него с приглашением сделать первый удар. Он уставился в меня, что-то в нем осталось от прежней проницательности, да иначе бы и не стал впоследствии магом, медленно покачал головой.

– Верю. За восемьсот лет даже маг научится драться.

– Верное решение, – сказал я.

Он еще раз смерил меня оценивающим взглядом.

– Ладно, я пойду. Интересное у тебя жилье…

– Мне оно тоже нравится, – ответил я.

– Хламу только много.

– Да вот за восемьсот лет накопилось, – сообщил я. – Ничего, как-нибудь разберу… лет через сто. Или двести.

Шаги его медленно затихали внизу на лестнице, я перевел дыхание, сердце все еще колотится о ребра, словно боится, что свирепый варвар Гизелл вернется и, учинив допрос с пристрастием, тут же поймает на брехне.

Ночь никак не отступит под натиском рассвета, хотя я вроде бы вечность колдовал с омоложением престарелого чародея. Луна светит ярко, я выглянул из окна и рассмотрел внизу крохотную человеческую фигурку. Гизелл вышел из башни, огляделся и быстрыми шагами направился в сторону городских стен.

– Удачи в новой жизни, – сказал я с облегчением. – А мы тут пока помародерничаем по праву… Ну, кто победил, того и право.

Хотя раньше это захламленное помещение принадлежало магистру Жакериусу Глассбергу, но я отнял у Гизелла, тот что-то да успел перестроить, потому я в полном праве грабить, то есть – экспроприировать с чистой совестью.

К тому же, для магистра важнее вернуть власть, на пропажу каких-то мелочей и внимания не обратит, да и на Гизелла спихнуть можно, так что все путем, вон те штучки я точно возьму с собой, да и эти весьма и весьма…