Волк. Рождение - Виктория Гетто

…Печку, точнее, самогонный аппарат сложили за три дня. Потом неделю сушили, прикрыв соломой, чтобы спрятать глину от солнечных лучей. С Вольхой я намучался – уж больно тот хотел соорудить привычную ему печку. А она тут как раз и не нужна! Вмуровали котёл, привезённый из Саля, сверху – крышку конусом, со вставленной неё спиралью из меди, проходящую через деревянное корыто с ледяной водой. Промазали всё той же глиной, готово! Можно запускать вроде. Ан, нет. Надо высушить сперва, потом прожечь-протопить, и лишь тогда потихоньку запускать. Так что две недели потеряно на подготовку. Зато за третью перегнали половину большой бочки сразу! И заказ сьере Ушура закончили раньше срока. Купец, кстати, не выдержал, сам явился за товаром. Ну, не сам, а прислал своего слугу, того самого парня, что проверял первую партию самогона в трактире, Гур. Человек с ледяными глазами профессионального убийцы. Может, и так. Мы проверяем партию товара вместе, сервы с бодрыми криками закатывают тару на воз, жалобно скрипящий под весом почти тонны спирта, а доверенный шарит по двору своими глазами, выискивая неизвестное и непонятное. Ну-ну… Агрегат давно в сарай упрятан. Его и не найдёшь, если не знаешь что искать, и зачем…

Гур рассчитывается. Всё честно. Без обмана. Потом спрашивает:

– Сьере Ушур говорил, что вас, сьере, могут интересовать некоторые товары…

– Совершенно верно…

Список уже заготовлен заранее. Мы с досой Аруанн просидели над ним не один вечер, и я вручаю свёрнутую в трубку белую кору, на которой выцарапано всё, что нам необходимо в ближайшее время. Доверенное лицо пробегает каракули матушки глазами, спокойно кивает:

– Практически всё у нас есть на складах…

Берёт стальную иглу, вставленную в деревянную ручку, и тут же проставляет цены, суммирует, и называет результат. Однако… Приятная неожиданность! Я экономлю почти двадцать процентов от городских цен.

– А что насчёт людей?

Гур словно каменеет:

– Сьере Ушур не занимается работорговлей…

Это выглядит, словно плевок, и я начинаю закипать со свойственной юности горячностью, но тут же беру себя в руки:

– Поскольку скоро обед, я бы хотел вас пригласить поесть с людьми, поговорить с ними. И лишь потом делать выводы. Но сразу предупреждаю – будете спрашивать о рецептуре сгущёного вина, наживёте неприятностей. Об остальном – без ограничений.

Парень колеблется, потом вновь каменеет:

– Нет. Лучше я поеду.

Тут появляется Хум, своей степенной походкой подходит к нам, кланяется, как положено, потом спрашивает:

– Сьере Атти, а новые лемеха заказали? А то уж больно быстро у нас плуги садятся. Лошадок жалко. Кер прямо плачет.

– Заказал, дедушка. Заказал. Через месяц привезут.

Хум довольно кивает, а из дверей кухни высовывается Урия и громогласно, через весь двор кричит:

– Сьере Атти! А ваш гость останется обедать? Я для народа пирогов напекла с мясом и ягодами! Тут ребятишки вчера набрали, пока овечек пасли…

Гур начинает мрачнеть, и в этот момент, как будто в довершение появляется моя спецкоманда – Юм, Вольха, и Дож. Все в переляпанной глиной одежде, возбуждённые, с чертежом пресса для изготовления кирпича и черепицы. Парни галдят, тычут пальцами в бересту, спорят со мной. Я им объясняю и краем глаза вижу немного обалдевшее лицо купеческого приказчика. Как же так? Крепостные спорят с хозяином? Нет, говорят, конечно, с почтением, но не стесняются отстаивать свою точку зрения: Тут спохватывается Юм:

– Сьере Атти, а пилы привезут? Моя совсем села, надо бы новую. Да и мельнице вы говорили…

– А мне тоже инструмент нужен! Ту штуковину, что вы соорудили – просто чудо!

Тут же подваливают мужики, которые реставрируют кузню:

– Сьере Атти, меха закончили! Надо пробовать!