Всё, кроме любви - Ален Сноу

— То есть ты можешь…

— Не могу. Женщинам просто перерезают трубы. Законодательство в области детей очень сурово. Никогда межгалактическое сообщество не закроет глаза на детей-рабов. Поэтому женщин стерилизуют сразу же. Мужчин не знаю. Наверное, их тоже. Узнай у своего приятеля.

— Сэм, — в голосе Джоша сочувствие. Он осторожно обнимает ее за плечи. — Мне жаль.

— Ой да брось, — Саманта вырывается из его рук и откатывается в сторону. — Как будто я хотела детей! К тому же яичники у меня на месте. На любой цивилизованной планете у меня возьмут яйцеклетку, оплодотворят и подселят. И выношу, и рожу, если нужно будет. Так что ничего страшного не произошло.

— Тогда почему ты плачешь?

— Я? Да пошел ты! Утешитель нашёлся!

Она убежала в ванную, не желая разрыдаться при нем. Почему плачет? Потому что это было страшно. Безжалостный свет, холодный металлический стол, ремни. Укол, оставляющий в сознании. Врач, который молча, ничего не объясняя, делает что-то с ее телом. Слезы ужаса, стекающие по вискам в уши. Потом девушки-рабыни рассказали ей, что это было. Но какое-то время Саманта не знала, что с ней делали. Это была часть процесса укрощения рабов.

Джош догнал Саманту, дёрнул ее за руку:

— Я тебе не враг.

— А кто ты? — взвизгнула она. — Ты меня купил. Унижал. Смеялся надо мной. Я не знаю, что будет дальше! Кто ты мне, Джош, кто?

— Муж? — он как-то растерянно улыбнулся. — Будущий бывший муж. Успокойся. Я тебя отпущу, конечно же. Когда найду своих. Вывезу вас всех отсюда, сниму ошейники и отпущу на все четыре стороны. На шесть сторон. Не знаю… сколько их?

— Так просто отпустишь? — недоверчиво спросила она. — Ты заплатил за меня кучу денег!

— И что? Ты женщина, — он пожал плечами. — Я бы любую знакомую женщину выкупил. Это нормально. Я так воспитан. Мужчина должен защищать слабых.

— Придурок, — пробормотала Саманта, отворачиваясь. Слышать про "любую" было обидно. — А трахал бы тоже… любую?

— Нет, — спокойно ответил квантр. — Только блондинку. У меня, знаешь ли, с каких-то пор на блондинок только и стоит.

Она гневно ударила его в плечо и разрыдалась, наконец, громко и с всхлипами. Ей стало очень жалко себя. Разве она виновата, что все так сложилось? Это все мать виновата! Для начала она родила дочь черти от кого, а ей, Саманте, даже вернуться теперь некуда. При вступлении в наследство генетический анализ обязателен. Потом эти наркотики — кто их дал Сэм? Мать! А Джоша ей вообще Кэт сосватала: “такой хороший мальчик, — говорила она. — Такой милый!”

Милый мальчик гладил ее по плечам и голове, и Саманте пришлось признать — уж кто-кто, а Джош вот ни капли не виноват в ее бедах. Наоборот, он сделал все, чтобы ее вытащить. И вообще не виноват никто, кроме нее самой.

— Поцелуй меня! — потребовала она, поднимая голову. — Поцелуй! Не хочешь? Я тебе противна, да?

— Ну ты и дура, — с весёлым удивлением покачал головой Джош, обвиваясь хвостом вокруг ее талии. — Я тебя столько раз целовал… и не только целовал, что уж могла бы понять, что ты мне точно не противна.

И в самом деле, избавиться от нее все равно не выйдет, и устоять не получается. Значит, придется оставить все как есть. В конце концов, даже если у них нет прошлого и нет будущего — настоящее-то никуда не денется.

Поэтому Джош выкинул из головы все сомнения, философски пожал плечами и шлепнул Саманту по попе: уж очень звонко выходило:

— Все, красотка, хорошего помаленьку. Вытирай слезки и одевайся, тебе еще ужин готовить.

— Почему мне?

— А кому? Ты рабыня или кто?

— Жена? — искоса поглядела на него Саманта.

— Тогда тем более! Я работаю, ты готовишь и прибираешься. Стандартная модель стандартной ячейки общества.

— Стандартная модель — это когда ты работаешь, а я красивая, — обиженно проворчала девушка, понимая, что в целом он прав. — У тебя же есть теперь еще один раб, пусть он готовит.