Коронный разряд - Владимир Ильин

– Зачем? – Недоуменно глянул я на него, перед тем, как войти в лифт.

– Чтобы относились уважительно.

– Эм, а зачем? – Вновь не разобрался я.

Где в этом уважении деньги, прибыли и интерес? Вот желание назвать своим чужое и попытаться навязать свою волю – оно неотрывно с этим уважением.

– Нудный ты, – фыркнул Артем. – И скрытный. Ничего про все это не говорил, – обвел он рукой сверкающий металл кабины лифта.

– Когда ты в последний раз у меня о чем-то спрашивал? В девятом классе? – Вышел я на нужном, десятом этаже.

– Ладно, прости, – пробурчал он. – Родители посчитали твое общество слишком опасным, – признался он напоследок. – Я был против.

– Это после какого случая? – Заинтересовался я.

Мы шли по длинному светлому коридору, украшенному дверьми с обеих сторон. Ни на одной из них не было таблички, даже врезки замка не отыскать, не говоря о ручке – чистая, гладкая поверхность, окрашенная под дерево.

– По совокупности деяний, – засопел он, явно вспоминая насыщенное лето перед старшей школой.

Нас тогда отправили из города в местный летний лагерь, с отбором на основании социального статуса родителей. Артем был под маминой фамилией, и для всех – не княжеским сыном, а так – почти как я, из простых, хоть и приближенных. В общем, с остальными ребятами мы сразу не поладили, а классические методы решения проблемы блокировало торжественное обещание не применять Силу и не драться. «Вы должны научиться решать проблему без этого!» – благородным посылом был выстлан наш путь.

На третий день, после объявления войны в виде соленого компота на нашем столе и слитного гогота за соседним, в ночь мы слили с трактора солярки и залили ее в выставленный на подиуме при въезде в лагерь Т-34 времен второй мировой. Добротная техника завелась, пронзив ревом спящий лагерь. Ну а мастерство вождения позволило снести только домики неприятелей. Люди, разумеется, не пострадали – весь лагерь был предупрежден рокотом дизеля и с благоразумно бежал в лес. Наивные. Через какое-то время особенно отмороженные недруги повстречали в чащобе гигантского медведя. С тех пор характер их изменился, став робким и заикающимся.

«Я имел ввиду совсем не это!» – Кричал потом на нас человек, что брал обещание, а мы грустно кивали головой. – «Я говорил про дипломатию!»

В общем, во вторую летнюю смену, уже в другом лагере мы-таки освоили все таинства дипломатии. Оказывается, любой конфликт можно решить словами, если они звучат, как «ребята, у нас есть танк». Особенно после подтверждения, что те два отмороженных парня в дрожащем ночном видео на ютубе, снятом на бегу, неслучайно похожи на нас.

Дипломатия – это, как оказалось, вообще мое. Главное правило в дипломатии, чтобы танк действительно был, и продолжение беседы выходит позитивным и дружественным.

Ну а у Артема отчего-то любая затея с танками теперь ассоциируется с неприятностями. Индивидуальная реакция, причем ошибочная, я считаю – механик-водитель он от бога.

– Тебе в третью дверь направо. Там душ, сменная одежда. Твой размер найдется.

– Это еще зачем? – Возмутился Артем.

– Ты же не хочешь вызывать стойкие ассоциации с поездом и долгой дорогой? Выйдешь раньше – постучись в дверь напротив, я там.

– Откуда в офисах душевые? – С сомнением пробурчал он, подходя к своей створке двери, но не решаясь ее открыть.

– Не за всякой дверью то, что написано на табличке.

– Тут вообще ни одной таблички нет!

– Значит, там может быть вообще все, что угодно. – Распахнул я свою дверь, входя в уютную комнату с панорамным остеклением и запирая за собой.

Артем уж наверняка справится и зайдет самостоятельно.

А передо мной был обычный гостиничный номер, из лучших – с широкой постелью, холодильником, офисным столом и ноутбуком. По правую руку дверь шкафа прикрывала полноразмерную гардеробную комнату, по левую же за зеркалом спряталась душевая и прочие удобства. Весь этаж предназначался для командированных, а так же для персонала, привычного к ночным вахтам. Страна большая – иногда нужно ночевать на работе, чтобы позвонить во Владивосток и застать их «восемь утра».

К слову, в коридор я вышел первым, поправляя серый костюм, надетый поверх классической белой рубашки с красной бабочкой.

Вежливо постучал в противоположную дверь и покосился на достаточно скромные часы на левой руке. Пока в графике.

– Тут сорочка не застегивается! – Отчетливо проворчал Артем на мой стук.

– Это называется «мода», – чуть повысив голос, подсказал я.

Резко распахнулась дверь, и из комнаты на меня хмуро посмотрел товарищ. Был он в островерхих бежевых туфлях, брюках им в тон, застегнутых строгим ремнем с достаточно вычурной серебряной пряжкой. Мускулистый торс закрывала шелковая сорочка с крупным, но почти незаметным по цвету орнаментом, а мощную шею даже и не думал закрывать достаточно широкий и непослушный ворот, пуговицы на котором были исключительно декоративными.

– Почему там нет ничего нормального на мой размер? – Хмуро произнес он. – Я проверил. Два пиджака на спине порвались. Кстати, извини, – добавил он с оттенком вины, чуть умерив тон.

– Это сейчас – самый шик, – доверительно доложил я ему.

К тому же, с пиджаком такое не носят.

– У нас за такое бы побили. – Тронул он ворот.

– Тебя?

– Не меня, а вообще!

– Через год перестанут. Мода распространяется со скоростью выхода новых сериалов. Тут снимают сейчас, у нас покажут потом. Да нормально все, точно тебе говорю! Между прочим, кучу денег вещи стоят. – Постарался я быть убедительным.

– А ты почему выглядишь нормально? – Смотрел он на меня с легкой завистью.

– Так провинциал, – развел я руками и выдал убедительную улыбку.

– А я, значит… – Как-то нервно оглядел себя с ног до головы Артем, подбирая приличное слово.

– Респектабельный аристократ, – уважительно высказал мнение и вовремя повернулся к лифту.

– Ладно хоть карманы нормальные, бумажник и нож переложить можно, – Проворчал он мне в спину, заходя в кабинку.

– Это под новую модель сотовый телефон. – Нажал я на две кнопки лифта сразу – седьмую и вторую.

– Все-то ты знаешь, во всем разбираешься, – тихо шумел рядом явно недовольный товарищ.

– Ботинки жмут?

– Нет!

– Тогда в чем дело? – Вышел я на новом этаже, пронзенной ниткой абсолютно такого же коридора, прошелся чуть дальше и остановился возле очередной типовой двери, пятой по счету от лифта.

Пока Артем формулировал свое недовольство, приложил ладонь чуть сверху и слева от центра, дождался щелчка автоматики и шагнул внутрь, на паркет крупного кабинета, залитого столичным светом.