Белый дракон. Мечи Ямато - Александр Логачев

Зажегся легко —

и так же легко угаснет

ночной светлячок.

Тинэ-лзё

«Ведь это я только так пообещал, что легко поймаю Кирпича. Если б это было так просто, мы бы их всех давно переловили, Шар-рапов» — эта фраза из незабвенного кинофильма не давала Артему покоя, пристала, как банный лист, и вертелась на уме... — так, бывает, прилепится к языку некая мелодия, ходишь напеваешь ее или насвистываешь и никак не можешь избавиться...

Вот, казалось бы, он, человек знакомый с книжными и киношными похождениями великих сыщиков, вооруженный представлением о дедукции, смотревший сериалы про Эркюля Пуаро и мисс Марпл, прочитавший на языке подлинника тьму-тьмущую российских детективов, — он должен был в два счета распутать это дельце. Однако прошло уже часа два (а то и более) с того момента, когда чужестранцу предоставили относительную свободу, а Артем убийцу еще не нашел.

Четверо самураев ходили по пятам и таращились на Артема так, словно подозревали его в совершении не только ночного, но и всех нераскрытых в стране Ямато преступлений, начиная с эпохи первого императора и по сей день. Кто-то из них ограничивался сердитым сопением и грозным блеском очей, а другие нет-нет да и толкнут невзначай, исподтишка. И они называются благородными самураями, джентльменами древних эпох, блин! Впрочем, им простительно по причине малолетнего возраста, они еще глупые дети. И по этой же причине Артем не отвечал им, делал вид, что не заметил. Зато Ацухимэ однажды заметила и так влепила древком нагината по руке, что отбила охоту к шалостям у всех добровольных вертухаев самурайского звания.

Тело мастера все еще лежало в центре фехтовального зала. На этом настоял Артем, сказав уже всем, что убийца мог оставить следы и эти следы он попробует отыскать. Ацухимэ его поддержала, а Хара Итиноси не возражал, видимо, за ночь устав уже возражать и спорить до хрипоты.

Однако никаких следов Артему обнаружить не удалось. Он, конечно же, думал о снятии отпечатков пальцев и о прочих приемчиках из сферы доступной криминалистики, с которыми злоумышленники просто не могли быть знакомы по причине многовековой своей отсталости и, стало быть, не опасались прокола с этой стороны. Но как тут снимешь те же отпечатки, с помощью каких таких подручных средств? Ну, допустим, бумага тут найдется, только сгодится ли она? Потом что-то нужно напылять на поверхность рукояти кинжала, как-то делать оттиск, как-то надо уговорить самураев «сдать» свои отпечатки...

Хорошо. Пусть невероятными усилиями он все же снимет отпечатки с орудия преступления и «откатает пальчики» у всех самураев. Пускай какие-то отпечатки совпадут. А как убедить этих дремучих нехристей, что папиллярные линии у людей уникальны и их совпадение есть неоспоримое доказательство виновности, какими аргументами достучаться до их деревянных мозгов? Одного утра на все это громадье задач явно не хватит. Так стоит ли вообще затевать? Думается, что нет.

И вообще, ни черта тут у них нет полезного и нужного! Нет даже увеличительного стекла, с которым можно было, поползав на коленях, изучить каждый миллиметр, а то, глядишь, и удалось бы разыскать на соломенных матах некий волосок, который неоспоримо укажет на убийцу... Можно, конечно, все бросить и заняться изготовлением увеличительного стекла. Кто ж спорит, можно! А пока он будет его тут непонятно из чего и как изготавливать, его двенадцать раз казнят и пятнадцать раз сожгут на погребальном костре по буддистскому обряду... ну, или сто раз отправят в мир иной по обряду синтоистскому. З-замечательно!

Короче, оставалось полагаться лишь на свой острый ум и скрытые дедуктивные способности. А также на то, что ум еще более прежнего обострится под дамокловым мечом отправки гонцов к Нобунага. Уж больно не хотелось попадать в лапы Нобунага...

Первое, на что Артем обратил свое внимание, приступив к расследованию, — беспечность мастера Мацудайра. Как же это он позволил убийце подобраться к себе вплотную? Убийца, что ли, ступал бесшумно, аки призрак бестелесный? Вот именно — ему следовало быть призраком, и только призраком, чтобы в ночной тишине подобраться к мастеру совершенно бесшумно. Ничем не хрустнув, не выдав себя дыханием или шорохом соломенных матов под ногами. Нет, к обычному человеку (ко мне, допустим, признал Артем) необычных способностей убийца, может, и сумел бы подкрасться незаметно, но тут ведь мастер кэмпо! Да и сам убийца побоялся бы так рисковать. Малейшая оплошность, мастер оборачивается, и все — гудбай успех, провал затеи. Словом, вывод напрашивался сам собой — мастер знал убийцу и всецело ему доверял. Настолько всецело, что спокойно повернулся к нему спиной. А значит...

А значит, убийцей непременно должен быть кто-то из домашних! Кто-то из других наставников школы, из учеников, из слуг или... может быть, кто-то из женщин.

Погоди-погоди, сам себе возразил Артем. А если ночью тайно прибыл некто, кого мастер хорошо знал и кому доверял как себе? Скажем, тот же Хидейоши или кто-то вроде него. Убил мастера и незамеченным убыл восвояси. Вероятность такого сценария невелика, слишком уж ловким получается этот убийца, прямо ниндзя какой-то, но пока какая-то вероятность сохраняется, версию скидывать со счетов не стоит. Но все же домашние — первые на подозрении. «Э-хе-хе, — вздохнул в этом месте расследования Артем, — нелегка ты, участь частного сыщика».

Воздушный гимнаст, конечно, как мог тщательно осмотрел место преступления. Прилежно с фонарем исползал на коленях все маты вокруг трупа, осмотрел труп. Но не переворачивал. Решил не будить лихо в виде и без того злобно позыркивающих на него самураев. Осмотрел Артем и кинжал.

На вопрос «чей кинжал», которым почему-то никто не задавался до сего момента, в том числе и сам Артем, ему ответила Ацухимэ: