Ангел - Ольга Мяхар

– Отстань. Это будет чуть труднее, но я справлюсь… – Дик напрягся, жилы на шее и руке вздулись, и он дернулся изо всех сил, – как только вытащу свою кисть из этой гадости. Блин! Я не могу применить магию без правой руки!

– Ага, – ухмыльнулся Ося, – а я-то думал, почему нас так долго не трогали. Мир явно нас изучал и выбрал тебя как самое слабое звено, обезвредив максимально эффективно.

Дик рычал от натуги, но кисть только замедлила свое погружение вглубь, но не остановила.

Я закрыла глаза и на мгновение слила свое и Оськино сознание. Ангел и его хранитель – едины. Так? Да.

Оська вздрогнул и дернулся. Он не любил этого, но выбора уже не было.

– Ты подчинишься? – немного виновато спросила я.

Оська молча кивнул, пустым взглядом глядя на Дика.

– Спасибо.

Он не ответил, но лишь я пожелала – и он приблизил меня к нему. Дик не видел нас и вздрогнул, когда я положила руки ему на плечо.

– Не бойся, лорд, я сумею тебя защитить.

Он, нахмурившись, обернулся ко мне, чтобы в который раз высказать все, что думает, и… осекся.

Моя жизненная энергия хлынула единым потоком в сердце, вырвалась в вены и скользнула по рукам. Это не магия, это – хранительство. Сила пронзила кожу и влилась в его тело, навсегда меняя рисунок его души, заставляя насильно запомнить мой образ и мою душу.

Глупо, но я отдала в первой же волне так много энергии, что мое сердце, сбившись с ритма, едва не остановилось вовсе. Но тут его коснулась сила того, кто держал меня в своих объятиях, и оно тут же снова заспешило жить.

Рука Дика запылала ярким золотом – цветом, который свойствен только ангелам, и с брызгами вырвалась из засасывающего ее студня. Дика отбросило назад, а я бессильно повисла на руках Оськи, наблюдая за тем, как лорд обретает равновесие и тут же начинает чертить обеими руками какие-то руны вокруг себя прямо в воздухе, ну или, точнее, в том, что его заменяло.

– Ты как? – Я слабо улыбнулась Оське, очень переживая, что не смогу больше ничем помочь. Все-таки хреновая из меня хранительница – даже собственную силу не могу измерить и отдать ровно столько, сколько нужно, и ни каплей больше.

Ося подлетел ближе к Дику, оказавшись внутри начинающего медленно светиться шара, в котором мы все теперь оказались. Дик только молча нам кивнул и закрыл проход, отрезав нас от окружающего мира.

– Я был неправ, – внезапно сказал он, продолжая чертить свои странные символы.

Я удивленно на него посмотрела, не понимая, о чем он говорит.

– От тебя все-таки есть толк, пусть и небольшой.

– Можно я ему шею намылю? – возмущенно спросил Ося, прожигая его ненавидящим взглядом.

Я отрицательно качнула головой, улыбаясь так, будто только что получила самый лучший рождественский подарок. Я сделала это – заслужила его доверие.

– А теперь держитесь. Именно сейчас и начнется все самое интересное.

– Да? Интересно, и за что же нам держаться? – крикнул Оська, но тут стенки шара засветились ярче, и началось такое!..

Мир вокруг нас как будто взбесился. Колонны распались на тысячи нитей, которые почти мгновенно начали перемещаться в пространстве во всех направлениях, раскидывая невиданную и ненормальную по виду сеть. Самую огромную из всех, что я когда-либо видела.

– Ищет нас, – подозрительно довольно произнес Дик.

– Н-да? И чем это нам грозит?

Но тут одна из нитей задела шар.

– Оп-па, нашла!

– Мама, – сказал Ося и с ужасом огляделся по сторонам.

Нити будто по приказу все разом кинулись на нас, так плотно оплетая сравнительно небольшой шарик, что вскоре, кроме них, мы уже ничего и не видели. Притом нас еще так швыряло и бросало из стороны в сторону, что я раз двадцать пожалела, что вообще взялась за эту работу.

– Эй, Дик, – прокатываясь мимо, возопил Ося, – а эта штука точно выдержит?!

Дик в это время пытался вылезти из-под меня, несильно при этом ругаясь, так что все, что я поняла, это «нет, не сломается!».

– А тогда что это там трещит?

Шар наконец-то стабилизировался, и мы худо-бедно смогли встать. Меня все еще качало, но падать и душераздирающе стонать я пока не собиралась.

– Где? – поинтересовался Дик.

Оська молча ткнул пальцем. И впрямь что-то трещало. Я с ужасом огляделась. Ну и как, спрашивается, я буду его спасать на этот раз? Отсюда же нет выхода.

– Не бойся, она прочная. А треск это…

Тонкий, почти невидимый жгут ворвался сквозь небольшую дырочку и рванулся к Дику. Нить, соединяющая нас, натянулась до предела, и меня буквально швырнуло к нему, поставив на нути этой гадости. Укол в спину – и она уже внутри, расползается по телу, рвется наружу и выходит с другой стороны мягким тонким щупальцем. Кровь вновь хлынула в рот, я с ужасом смотрела на остолбеневшего Дика, чувствуя, как дрожит мое парализованное болью и ужасом тело. Не… могу, не… хочу!

– Не надо, – кажется, это я произнесла вслух, глядя расширенными до предела глазами на тыкающийся в разные стороны и торчащий из моей груди отросток чего-то.

– Подожди, – прошептал Дик, – сейчас я все исправлю.

Стенки сферы засветились ярче, иероглифы вспыхивали один за другим, а дыра в сфере с треском схлопнулась. Нить завибрировала, отрезанная от внешнего мира и… полностью втянулась в мое тело. Я закричала не столько от боли, сколько от ужаса, а Оська уже прижимал мое тело и руки к полу, сев на меня сверху, пока Дик разрывал на груди рубашку, сжимая что-то яркое в правой руке.

– Нет! Не надо! Пожалуйста! – Кровь стекала из краев рта, а внутри шевелилось что-то чужое. – Не надо…

Искра из его ладони мягко погрузилась в мое тело.

Я боюсь. Неужели они этого не понимают? Мне же страшно… я не хочу вот так…

И снова мир взорвался болью. Внутри меня горела и извивалась мертвая жизнь, а разум рассыпался на мириады осколков.

Не хочу так… не хочу-у!..

Когда сознание вернулось, я поняла, что сижу и наблюдаю, как эти двое активируют иероглифы, приготавливаясь к чему-то. Мир за пределами сферы пульсировал и искал вход. Мне почему-то было жаль этот мир. Захотелось его впустить, но я не знала как.

– Что ты с ней сделал? – Это сказал зеленоглазый красавчик.

– Не знаю, подействовать должно было иначе. Потом разберусь, а сейчас помоги мне, а то мы никогда отсюда не выберемся.

– Если с ней что-то не так, я тебе потом башку откручу и лично сожру, – пообещал красавчик.

Тот второй только злобно на него посмотрел, продолжая активировать иероглифы. Мне было скучно и больно. Болело где-то в груди, как будто там что-то было раньше, а теперь поселилась пустота.