Маг, связанный клятвой - Кристофер Сташеф

— Конечно, — согласился ангел. — Ибирия так долго пребывала во грехе, что сейчас здесь все просто насыщено колдовством. Поэтому заклинания хороших волшебников и кажутся такими слабыми, ведь им же приходится преодолевать гораздо более сильное противодействие зла.

Мэт тут же осознал эту концепцию — что-то вроде магической инерции, изменяющейся в зависимости от противодействующего зла.

— Может... Нет-нет, не то. Даст ли мне Бог еще силу, которая мне понадобится для борьбы с таким колдовством, как это?

— Он даст тебе силу скорбящего покровителя Ибирии, который всегда придет тебе на помощь, если ты только его позовешь. Имя ему — святой Яго.

«Не самое лучшее из имен», — подумал про себя Мэт.

— Но не обманывайся, — строго добавил ангел. — Если ты возьмешься за выполнение этой задачи из любви к Богу, Он тебе даст силы — и уже твое дело использовать эти силы так, чтобы уничтожить черную магию в Ибирии!

— Один к тысяче, — пробормотал Мэт, — может, пять, а может, и десять. Я не такой уж и способный.

— Бог будет направлять тебя Своей милостью, если сердце твое открыто для Него.

Мэт подумал о случаях, когда поддавался гневу или другим искушениям плоти, и вздрогнул. Но он чувствовал, что, если сейчас он не примет этот вызов, он никогда не станет тем, кем мог бы стать.

— Я об этом не просил.

— Нет, — ответил ангел, — просил не словами, вырвавшимися в глупой поспешности, а движением твоей души, которое привело тебя к этим словам.

И Мэт понял, это правда. Он всегда думал, что не такой уж он и стоящий человек, но победа в Меровенсе заставила его понять, что он мог бы стать гораздо лучше. В этом походе даже небольшая победа над колдунами вызывала в нем подъем, хотелось совершить нечто большее — пусть даже противник окажется сильнее, он померяется с ним силами! Но только не такой сильный противник!

— Да я просто не смогу этого сделать! По крайней мере один!

— Но ты не будешь одинок, — заверил его ангел. — Один уже пришел к тебе на помощь, — и он простер руку свою, указывая на мирно посапывающего Нарлха. — Будут и другие, ибо многие стонут под игом злого колдовства.

Мэт неотрывно смотрел на свет. Трусость в нем боролась с храбростью и желанием показать себя. Время застыло...

— Я просто не могу этого сделать, — сказал Мэт уныло.

Ангел безмолвствовал... Потом послышался звук, похожий на вздох, и он исчез.

Мэт опустился на колени, ощущая прикосновение холодного ночного воздуха, который как-то проник через его охранные круги. Потом он понял, что это холод его души, чувство оставленности, одиночества, чувство, что тебя отстранили от посланника Бога, от возможности соприкоснуться с источником всего живого...

Мэт начал было говорить, но тут же замолчал, тщательно обдумывая каждое слово. Может быть, он и не такой уж большой дурак, как думал. Мэт сглотнул и выговорил:

— Да, я мог бы попробовать...

Холодный озноб прошел. Казалось, теплая волна обволакивает Мэта, и неожиданно он понял, что именно сейчас им установлена связь с теми героическими душами, которые побеждали или погибали в этой борьбе до него. И он явственно ощутил, что его отказ сразу же прервал бы эту связь.

Вполне справедливо — хочешь быть членом клуба, плати членские взносы.

— Святой Яго, — выдохнул Мэт, — помоги мне. Я чувствую, что нет никого трусливее меня во всем мире.

И помощь не замедлила появиться. Это было ощущение тепла, утешения и успокоения, ощущение уверенности, ощущение своей собственной смелости начало заполнять самые потаенные уголки его сознания, изгоняя оттуда страх.

Пошатываясь, Мэт поднялся на ноги и, обратив лицо к небу, улыбнулся. Все его чувства слились в безмолвной молитве благодарения. Он понимал, что снова связан клятвой, как и тогда, когда поспешно произнес те глупые слова.

Немного погодя Мэт начал осознавать мир вокруг. Луна уже почти в зените. И Мэт отправился будить Нарлха — теперь его очередь дежурить.