Маг, связанный клятвой - Кристофер Сташеф

— Сторожить первым? Это что такое? — Дракогриф нахмурился. — Что это значит?

— Это значит — не спать и выслеживать врага, — пояснил Мэт. — Я тебя разбужу, когда будет самая высокая луна, а потом ты сможешь постеречь меня.

— Очень разумно, — задумчиво согласился Нарлх. — Очень-очень разумно.

— Просто вдохновение, — отпарировал Мэт. — Эволюция заботится о тех, кто о ней и не думает. Может, мне спеть колыбельную?

— Нет-нет, все в порядке, — быстро ответил Нарлх. Он снова положил голову на лапы и закрыл глаза.

— Уже слышал, наверное, как я пою, — пробормотал Мэт.

В надежде, что он контролирует ситуацию, Мэт сел у костра в позе лотоса и принялся созерцать темноту, глядя поверх языков пламени. Он медленно переводил взгляд с одного края прогалины к другому, потом оглядывался назад — и снова от края до края поляны. Больше всего опасений ему внушали деревья, никогда не знаешь, что из-за них вдруг может выскочить. Он запоминал положение каждого куста, каждого выступа, на случай, если враг попытается спрятаться под ними. На самом деле он и не ожидал увидеть кого-нибудь — единственными врагами, которых не испугает стена огня, воздвигнутая Мэтом, были те, кто не крадется, а вырывается из зарослей с шумом и треском. Никакой возможности заранее предугадать их появление не было — но по крайней мере, пока он не спит, можно хотя бы позаботиться об этом.

Мэт сидел в дозоре, его глаза внимательно следили за лесом и опушкой, но часть его сознания погрузилась в воспоминания о событиях дня и предстоящих трудностях.

Конечно, первой он вспомнил Алисанду. Сейчас, в наступившей тишине, он вдруг понял, как скучал, и вспомнил все: ее смех... блеск глаз... как иногда она сдержанно заигрывала с ним... ее неожиданные вспышки гнева, которые она умела быстро подавлять... ее непреклонность в некоторых случаях... и то, как она настаивала на соблюдении правил приличия... как она увиливала от свадьбы...

Мэт глубоко вздохнул, почувствовав, что в нем снова закипает гнев. Нет, нельзя отвлекаться, он должен быть предельно внимателен.

Странно, но его досада никак не могла заполнить той пустоты, которую он ощущал в себе, думая о своей королеве. Даже если его отловят и отправят к ней обратно, он понимал: встретиться с ней — счастье.

Как бы устроить так, чтобы его поймали? Только хорошо бы после этого его не казнили.

Пламя полыхнуло.

Возник огромный шар света, слишком яркий и слишком ослепительный для того, чтобы быть пламенем. Настолько яркий, что пламя костра казалось совершенно бесцветным по сравнению с ним.

Мэт вскочил на ноги, десятки стихов проносились в голове. Может, он успеет, разглядев, что за существо проникло за его круги, выбрать нужное заклинание и произнести его? Яркий, чистый свет вряд ли принадлежит колдуну. Но кто же еще, кроме колдунов, мог существовать в Ибирии?

Вроде бы ядро шара начинает уплотняться, и уже различимы очертания — нечто похожее на гуманоида с крыльями. Лица Мэт разглядеть не смог, настолько ярким было свечение. Он попытался прикрыть глаза рукой, но в то же самое мгновение в голове зазвучал голос: «Как смеешь ты глумиться над Господом, давая клятву и не исполняя ее?»

В полном ступоре Мэт, не отрываясь, смотрел на свечение. Потом медленно опустил руку и спросив:

— Простите?

— Даже сейчас ты ищешь путей, чтобы не сдержать клятвы. — Голос зазвучал как-то жестче, суровее, в нем явственно слышался гнев.

— Эй-эй, минутку! — Мэт поднял руку и с удивлением увидел, что волоски на тыльной стороне ладони стоят дыбом. Тут же он почувствовал, как начало покалывать кожу на голове. Кем бы ни было это существо, в нем скопился огромный заряд. — Мне кажется, что вы поняли меня слишком буквально.

— Ах, буквально! — Это прозвучало как удар хлыста. — Да, до последней буквы! А ты что, не отвечаешь за слова, которые произносишь?

— Конечно, нет! Я был британским...

— Но твое ремесло связано с ними — со слонами, с буквами и совершенно точно с духом!

— Нет, я не имел в виду...

— Ты получил предупреждение. Разве учил тебя Господь говорить «да», если ты не хочешь сказать «да», или «нет», когда ты не хочешь сказать «нет»?

— Насколько я помню, нет. Но если честно, я и не уверен, что мне когда-либо доводилось с Ним разговаривать...

— Разве ты никогда не молился? Вот тогда ты и разговаривал с Господом! Разве не приходилось тебе, пребывая в долгой тишине, вдруг почувствовать порыв сделать что-то хорошее? Вот тогда ты разговаривал с твоим Господом! И когда ты читал Евангелие, ты внимал Его словам!

С оборвавшимся сердцем Мэт вспомнил, как однажды на воскресной мессе читали отрывок о молящемся.

— Э-э, минутку, — заторопился Мэт. — Вы же можете оказаться дьяволом, посланным, чтобы искусить меня. Откуда мне знать, что вы посланы Господом?

— Неужели ты смеешь сомневаться в этом? — гневно спросил огненный дух. И по правде говоря, в Мэте начало расти чувство уверенности. Но голос продолжал: — Неужели ты сомневаешься, что я послан Богом? Богом Авраама, Исаака и Иакова и сыном Его — Иисусом Христом?

При упоминании священного имени Мэт враз успокоился. В конце концов он и огненный посланник по одну сторону баррикад, чего ему страшиться? «Господь сказал, что мы узнаем друг друга, преломив хлеб».

Из центра света протянулись руки со сверкающим в них хлебом. Руки преломили хлеб и протянули Мэту одну половину.

«Тогда возьми и съешь, если сочтешь себя достойным».

Мэт застыл, застигнутый врасплох.

— Там что-то говорилось о моих поступках, не так ли?

— Скорее, о твоих словах.

— Ну ладно, моих словах. — Мэт внимательно смотрел на столб света. — Тогда, значит, ты ангел?

— Да.

Почему-то Мэт не мог усомниться в этом.

— О, да простит мне Господь, но мои намерения не соответствовали словам.

Ангел застыл в неподвижности, никак не реагируя на его слова, через некоторое время до Мэта донесся странный гул, а потом раздался голос:

— Это правда: ты вырос в нечестивом мире, где народ давно забыл третью заповедь

— Ага, забыл. Никто не помнит, даже те, кто считает себя верующим, поминают Его имя всуе.

— Так оно и есть, как ты говоришь. — Теперь в голосе ангела слышалось скорее огорчение, чем гнев. — Но ты, который узнал силу слова, ты, который своими глазами видел, как Меровенс был очищен силою слова три года назад, ты должен был бы понимать всю недопустимость такого нечестивого поведения.

— Да. — На сердце у Мэта потяжелело. — Конечно, я должен был знать, что делаю. Но я был очень расстроен и в гневе наговорил глупостей, даже не задумываясь...

Ангел молчал. Мэт слышал едва уловимый гул, который, как он подозревал, имел чисто физическую причину — возможно, это удары молекул об электромагнитное поле вокруг ангела?