Поцелуй обмана - Мэри Пирсон

С возлюбленным Паулины все хорошо, твердила я себе, но чувства почему-то подсказывали другое. Я никогда не встречала Микаэля. Он не был уроженцем Сивики и лишь приписан к нашим войскам при плановой переброске войск, Паулина же хранила все в секрете – настолько, что ни разу даже не упомянула о нем до самого нашего побега. Теперь я опасалась, что возможно никогда не увижу юношу, который так любил Паулину и при упоминании имени которого она вся начинала светиться.

– Хочешь, устроим остановку? – крикнула я неестественно громко, глядя на нее. Я потянула Отто за поводья.

Паулина остановилась, обеспокоенно хмуря лоб.

– Если ты не против. Это займет пару минут.

Я кивнула, и моя подруга соскочила с Нове, сжав в кулаке монету. Почти бегом она направилась к Сакристе. Свеча. Молитва. Надежда. Трепещущий огонек, зажженный ради Микаэля. Маяк, чтобы ему благополучно добраться до Терравина.

Это поддержит и утешит ее до следующего раза, когда зловещий ветерок далекой смерти снова тронет сердце. Паулина, как всегда, сдержала слово, она вернулась через несколько минут, и к этому времени беспокойство почти исчезло с ее лица. Паулина отдала свои тревоги богам. И у меня на сердце тоже стало легче.

Мы выехали на главную дорогу и по указаниям, полученным от Берди, нашли дом, в котором Гвинет снимала комнатку над аптекой. Точнее, это был крохотный домик, зажатый с двух сторон между большими магазинами. По одной стене поднималась узкая лестница на второй этаж – который, как я предполагала, занимала Гвинет. Это была надстройка, уходившая уступом вглубь от линии домов, шириной всего в размах рук. В ней наверняка не было водопровода и даже таких элементарных удобств, как туалет. Меня очень интересовала жизнь Гвинет за пределами таверны. Она никогда о ней не рассказывала, а если расспрашивали, отвечала туманно, неопределенно и тут же переводила разговор на другие темы – от чего мое воображение лишь пуще разгоралось. Мне представлялось, что она живет в каком-то куда более необычном или таинственном месте, чем каморка над аптекой на многолюдной улице.

Мы спешились, и я дала Паулине подержать поводья Отто, сказав, что сбегаю наверх за Гвинет, но та вдруг показалась из сапожной лавки напротив, с ребенком лет шести или семи, очаровательной девочкой с темно-рыжими кудряшками по плечи и россыпью солнечных искр на носу и щеках. В руках в нее был маленький сверток, который она любовно прижимала к груди.

– Спасибо, госпожа Гвинет! Я пойду поскорее покажу маме!

Девчушка бросилась бежать и скрылась в одном из переулков.

– До свидания, Симона! – крикнула Гвинет и, хотя девочки уже не было видно, продолжала стоять, глядя ей вслед. Ласковая улыбка в глазах, нежность во всем облике. Такой Гвинет я еще не видела.

– Она очень хорошенькая, – выкрикнула я, чтобы привлечь ее внимание.

Гвинет, вздрогнув, разом выпрямилась и обернулась к нам. «Вы сегодня рано», – бросила она.

Она перешла на нашу сторону улицы, придирчиво осмотрела кривые зубы Дьечи, шумно высказывая сомнение в том, что этому существу когда-либо доводилось ходить под седлом. Мы и правда этого не знали, но в упряжи ослик выглядел недурно. Когда Гвинет наклонилась проверить подпругу, мимо с грохотом проехала телега с обедами для портовых рабочих, и воздух вокруг наполнили волны аромата жирного копченого угря. Хотя я не слишком жаловала этот местный деликатес, но запах нельзя было назвать неприятным – однако Паулина зажала рукой рот. С ее лица сбежала краска, девушка согнулась пополам, и ее завтрак оказался на мостовой. Я хотела поддержать ее, помочь, но Паулина меня оттолкнула, и ее снова вывернуло на мостовую, так что брызги разлетелись во все стороны. Теперь ее желудок наверняка пуст, подумала я. Паулина выпрямилась, прерывисто вздохнула, но ее руки были прижаты к животу в защитном жесте. Я поглядела на этот жест, и на миг весь мир вокруг нас исчез.

О, боги благословенные.

Паулина?

Догадка прошила меня, как удар кинжала. Неудивительно, что она в последнее время такая бледная и так быстро устает. Неудивительно, что она так растеряна и встревожена.

– Паулина, – прошептала я.

Она тряхнула головой, не позволяя мне продолжать.

– Я в полном порядке! Все будет отлично. Просто эта каша что-то не впрок пошла.

И она виновато взглянула на меня мокрыми от слез глазами.

Что ж, мы еще успеем поговорить об этом позже. А сейчас, под внимательным взглядом Гвинет, я поспешно постаралась прикрыть подругу, объяснив все хрупким сложением Паулины.

– Слабый желудок или что еще, она сейчас не в том состоянии, чтобы трястись в жару по каньону за ягодами, – твердо заявила Гвинет, и, к моей радости, Паулина с ней согласилась. Все еще бледная, она настояла на том, что вернется домой сама, и я неохотно отпустила ее.

– Смотри, сегодня не ешь больше кашу, – крикнула ей вслед Гвинет, когда она отъехала.

Но мы с Паулиной знали: дело совсем не в завтраке, ее тошнило не поэтому.