Лики звезд - Виталий Вавикин

Боги и люди. В божественном городе, созданном руками людей. История Молли. Хак смотрит на нее, слушает, верит.

– Зачем ты рассказываешь мне об этом?

– Я не знаю, – она вспоминает Дорина. Слышит его голос, чувствует прикосновения.

– Куза говорила мне, но я не поверил.

– Говорила? – Молли невольно начинает вдаваться в подробности. Смотрит на Хака. Боится, что он уйдет. Хочет, чтобы он ушел.

– Тебе самой не тошно?

– Тошно, – она опускает глаза. Пусть он ненавидит ее. Пусть ненавидит Гликена. Пусть ненавидит Кауфмана. Пусть ненавидит весь этот чертов город. Ей плевать. У нее есть картины. У нее есть Дорин. Она вдруг сжимается. – Что еще сказала тебе Куза?

– Ничего, – Хак смотрит ей в глаза. – Почти ничего.

Укол ревности.

– И ты согласился? – Молли не может сдержать улыбку. – Ты переспал с ней? Черт, а я думала, что ей нравятся только женщины.

– Нет.

– Да я уже поняла.

– Не согласился, – и еще один укол, но уже не ревности.

– Прости меня.

– Что?

– Пожалуйста, прости, – Молли чувствует, как замирает в груди сердце. – Последнее время я сама не знаю, что делаю. Просто этот город… Все это… Я долго об этом мечтала. Понимаешь?

Хак молчит.

– Можешь ударить меня, если хочешь. Накричи на меня! Обзови шлюхой!

И снова молчание. Молли пытается плакать, но слез нет. Слезы не помогут. Помогут чему? Она всегда сама все портит. С Хаком. С Дорином. Если бы можно было разделиться на две части…

Молли улыбается. Не та Молли, которая тщетно пытается выдавить слезы, а уже совершенно другая. Постаревшая на пару лет. Усталая. Молли в теле Кузы. Молли, у которой сбылись все мечты, ставшие теперь ненужными. И даже в теле течет голубая кровь высших…

Она поднимает упавшее на пол платье. Хак ушел. Минуту назад? Час назад? День назад? Неважно. Он ушел, как и должен был уйти. Ушел, потому что когда-то давно сам сказал ей об этом. Сказал той, другой Молли, которая сейчас проживает где-то рядом еще одну жизнь. А так хотелось, чтобы он соврал. Тогда соврал. Остался на ночь. Хотя бы на час. Обнял ее. Приласкал. И неважно, чье имя он стал бы шептать и о ком думать. Главное, что это был бы он. Он в ее постели. Он, от которого она отказывалась. Он, которого держала рядом, как верного пса. Он, которому плакалась в грудь. Он, которого так часто сравнивала с Дорином. Ненавидела, потому что он не похож на Дорина. Злилась. Обвиняла во всем. Господи! Как же все это было давно!

Молли открывает бутылку вина. Картины, скульптуры, искусство – все это ничего не значит, если не к кому прижаться ночью. Если не о ком мечтать. Некого любить. Некого хотеть. Так пусто и одиноко в этом доме ненужных комнат и неоткрытых дверей! Доме забытых встреч и растоптанных надежд. Где все напоминает о прошлом, но никогда не приближает к будущему. Где настоящее покрылось пылью. Где можно лишь жалеть себя. Ненавидеть за то, что жалеешь. И жалеть за то, что ненавидишь. Мерить дни выпитыми бокалами вина и выкуренными сигаретами. Оглядываться и оценивать прошлое с точки зрения созданных картин и скульптур, которые никогда не будут принадлежать тебе. Которые никогда бы не родились, не будь этого пустого дома, где можно кричать и сходить с ума, зная, что никто тебя не услышит. Жизнь разминулась с этим местом. Прошла стороной, оставив пыльный след.