Шторм Времени - Юрий Корчевский

– Неуж хорошо берут?

– Как в Московии – не знаю, сам там не был, но в Великом Новгороде раскупают быстро. Здесь достаточно много состоятельных людей.

– Покажи! – не выдержал Михаил. Ему было просто интересно, что такого могли делать в Венеции.

– С удовольствием! – купец встал с обрубка бревна.

По трапу они поднялись на судно Вернера. По его знаку матрос откинул люк трюма. Оба спустились. После дневного света в трюме оказалось сумрачно.

На полу лежали мешки, набитые соломой, а уже на них стояли плетеные из прутьев корзины. И даже в самой корзине стекло было переложено соломой.

Вернер бережно достал из корзины стеклянную вазу.

– Любуйся!

Ваза и в самом деле была неплоха, даже по современным меркам. Стекло немного отливало красноватым оттенком. Чаша была большой, а ножка представляла собой виноградную кисть.

– Подойди к свету, здесь темно.

Михаил подошел поближе к снопу света, падающему из открытого люка. Лучи света упали на грани стекла, пустив по трюму солнечные зайчики.

– Ну, любуйся, какая красота! – не выдержал Вернер.

– В самом деле, неплохо.

– Неплохо? Подожди, сейчас ты увидишь подлинную красоту.

Вернер взял из рук Михаила вазу и бережно уложил ее на место, а из другой корзины вытащил стеклянный кубок. Его стекло отливало синевой. Работа была изящная, края кубка оправлены серебром.

– Смотри, какая тонкая работа! – чувствовалось, что Вернер гордится своим товаром.

Михаил взял кубок, подошел к люку и посмотрел сквозь него на свет. Да, для человека, чувствующего красоту, вещица занятная.

– В Гардарике таких изделий еще не было! – похвастался Вернер.

– Продай! – неожиданно даже для себя предложил Михаил.

– Понравился кубок? Дарю!

– Нет, товар продай.

– Весь?

– Насколько хватит у меня денег.

– Деловые разговоры в трюме не ведутся. Но коли ты уже в трюме, смотри товар, потом о цене поговорим.

В плетеных корзинах были разные изделия: и стаканы, и чаши, и кружки, и стеклянные бусы – даже бутылки и кувшины. И каждое изделие – ручной работы, не было двух одинаковых предметов.

– Насмотрелся? Пошли наверх.

Вернер провел Михаила в малюсенькую каюту. Там помещалась деревянная кровать, стол и один стул. В стене был небольшой шкаф для одежды. Но главное, что понравилось Михаилу, – есть крыша над головой. Случись дождь или непогода – есть где укрыться.

Вернер достал из стола листы бумаги. Михаил был удивлен.

На Руси простолюдины писали, вернее – царапали на кусках бересты, люди позажиточнее – на восковых табличках деревянным заостренным пи-салом. Дворяне – на пергаменте, но он был дорог. А тут – бумага! За все время нахождения здесь Михаил видел ее в первый раз – так же как и чернильницу с гусиными перьями.

– Где бумагу берешь, Вернер?

– Из Синда возят, рисовая. Продать?

– Я бы взял. Сколько стоит?

– Тебе отдам, за что купил. Подожди, я найду, сколько у меня и какого товара. Там же и цена есть.

Вернер долго считал, потом объявил цену.

– Учти, Михаил! За твою помощь я тебе на первый раз делаю скидку. Всего выходит на двенадцать серебряных талеров.

На сколько тянул талер, Михаил не знал. Он открыл калиту, высыпал на стол деньги и отложил в сторону серебро.

Немец молча достал небольшие весы – вроде аптечных. На одну чашу он отсчитал из своего кошеля двенадцать талеров, на другую положил серебро Михаила. Серебра не хватало. Немного, но не хватало.

– Ты можешь взять не весь товар, Михаил. Ведь у тебя судно меньше, и я сомневаюсь, что оно вместит все.

– Пожалуй, верно. Ладно, на сколько получилось, на столько и отдай.

Ушкуй подогнали к борту судна Вернера, с осторожностью перегрузили корзины на палубу, потом из трюма в трюм – мешки с соломой, а уж на них – корзины с товаром.

Когда они закончили работу, солнце стало садиться. Решили заночевать вместе – так безопаснее, а утром разойтись. Вернер хотел идти в Великий Новгород, распродать остатки стекла и набрать воска и зерна.

– Ты знаешь, Михаил, провизия стоит дорого. За трюм с зерном я могу выручить трюм стеклянных изделий. У вас зерно стоит втрое дешевле, чем у нас. Потом в Венецию – и сюда. Я за одну такую ходку могу купить хороший каменный дом в Ростоке.

– Ничего себе! – удивился Михаил.

– Да! Не удивляйся! Лучше торговли может быть только владение серебряными копями или работорговля. Но с ней много мороки, уж очень товар… ммм… специфичный.

От удивления Михаил едва не онемел.

– Это как же?

– Ну, в той же Кафе или на нумидийских берегах, в Персии громадные рынки невольников со всех стран. Хочешь, купи молодого мужчину для работы, хочешь – молодую девушку для услады.

Читал в свое время Михаил о рабах, о работорговле, но больше соотносил это с Древним миром – с Римом, Египтом. А в этой жизни с рабами не сталкивался. Как это можно – купить или продать человека? В его голове такое просто не укладывалось.

Пока беседовали, «уговорили» бутылку бургундского. Вернер оказался любителем вин и имел в трюме несколько ящиков.

Команды судов развели костры, варили еду и тоже общались между собой.

Спать улеглись у костров, оружие держали рядом.

Утром, едва поднялись, Вернер сказал:

– Кажется, надо уносить отсюда ноги.

– Почему?

– Видишь вон ту тучу на горизонте? Вскоре будет буря.

– Надо команды покормить.

– Позже, иначе команды рыб кормить будут.

Вернер явно был встревожен. Он приказал своей команде подняться на судно и приготовиться к отплытию. Немец хотел войти в Волхов раньше, чем поднимется ветер и грянет буря.

Глядя на него, засобирался и Михаил. Попасть в бурю для него сейчас – значит потерять товар.

На прощание купцы обнялись, и каждый поднялся на свое судно.

Первым отплыл Вернер, за ним – Михаил.

Теперь держали курс на Свирь. Небольшой ветерок стих, парус безвольно обвис, но Григорий с командой на веслах гнали ушкуй вперед.

К полудню ветер возобновился. Парус надулся, скорость возросла.

Григорий дал гребцам отдохнуть, потом снова усадил за весла.

Ветер все усиливался, и ушкуй теперь просто летел по волнам. Начали подниматься волны, и Михаил убедился, что немец был прав – будет буря.

Они успели войти в Свирь до шторма. Подогнали ушкуй к берегу, притянули швартовыми за нос и корму.