Мефодий Буслаев. Светлые крылья для темного стража - Дмитрий Емец

Что такое, собственно, успех? Это таинственная, необъяснимаясила – осмотрительность, собранность, сознание, что ты воздействуешь на ходжизненных событий уже самим фактом своего существования, вера в то, что жизньугодливо приспосабливается к тебе. Счастье и успех внутри нас. И мы должныдержать их прочно, цепко. И как только тут, внутри, что-то начинаетразмягчаться, ослабевать, поддаваться усталости, тогда и там, вовне, все силывырываются на свободу, противятся тебе, восстают против тебя, ускользают из-подтвоего влияния. И тут все начинает наслаиваться одно на другое, удар следует заударом и… человеку – крышка!

Томас Манн. Будденброки

Каждый день приносит свои радости и свои мелкие гадости.Главное – суметь объяснить дню, почему он должен унести гадости обратно. Обэтот простой закон спотыкаются миллионы людей, не понявшие еще простого правила:слабый человек всегда жертва своих настроений. Настроения швыряют его как волныпустую лодку и бьют о житейские камни. Стань хозяином своих настроений, идобрая половина неприятностей отправится топиться на пруд.

Примерно об этом и еще о многом думала Ирка, бродя всопровождении тоскующего по взбучке Антигона по Лосиному Острову.

Ирка давно обнаружила странное свойство своего характера:когда она точно знала, что нужно сделать что-то определенное, обязательное, онаникак не могла на этом сосредоточиться. А вот когда делать что-то былонеобязательно, она набрасывалась на это занятие со всей возможной горячностью.

Вот и сейчас сработал тот же механизм. Ирка понимала, чтонужно искать стража мрака, убившего Филомену, а вместо этого шла к Бабане,собираясь принять электронную почту. Зачем ей нужна была электронная почтаименно теперь, когда она уже излечилась от Интернета, никому не писала и никтоей не писал, Ирка понятия не имела. Это происходило машинально: сознание искаловыхода из тупика и находило его в чем-то привычном, хотя и явно бессмысленном.

По дороге Ирка от нечего делать разглядывала людей. Дажесделала мимолетную, несколько искусственную попытку слегка влюбиться в одногоюношу. Юноша – гибкий, длинноволосый, похожий на эльфа – сидел на бортике подземногоперехода и что-то читал. Лицо у него было мыслящее и тонкое, чем-то похожее налицо Мефа, только еще приятнее, без буслаевского солдафонства и егоснисходительной крутизны. Ирка уже размечталась, но случайно взглянула на то,что было у эльфа в руках, и иллюзия осыпалась прахом. Эльф изучал желтуюгазетенку из тех, что носят по поездам и электричкам.

«Нет, все! Хватит тупить! Я явно перегрелась! Пора чем-тозаняться. Ни от чего человек не взрывается так быстро, как от собственнойпустоты», – напомнила себе Ирка.

Антигон тащился следом и что-то монотонно бубнил. В егобормотании угадывалась часто повторяющаяся тема некой красотуси подзаборной,которой надо голову отвинтить. Ирка догадывалась, о какой красотусе речь. Вмаршрутке некая пыхтящая дама взгромоздила сумку прямо кикимору на ласты идолго не понимала, почему так громко орет этот сизый, гневный ребенок с глазамисердитого старца. Когда же сообразила – стала совать Антигону в рот мятуюконфету.

– А ты не используй морок младенца! – посоветовалаАнтигону Ирка.