Шокотерапия - Александра Александровна Сергеева

вода медленно поднималась, давя на коже выползшие погреться мурашки. Любимый мужчина уткнул себе в грудь её пятку и массировал ступню. Тата цепляла на ложку горошек и отправляла ему в рот, чередуя гарнир с сосиской. Они жевали, согревались и млели.

Задавив первый голод, она спросила:

— Как прошёл день?

— Если честно, то занятно, — загадочно улыбнувшись, пробормотал Игорь, разминая её пальчики. — Столкнулся с прикольным нубом. Он косячил меньше, чем ожидалось.

— Хорошо тебе, — ревниво проныла она. — Я тоже люблю приятно удивляться. А мне весь день попадались одни уроды. Не представляешь, куда я влипла.

— Куда?

— Я сегодня обокрала кибров ПК. Эти сволочи теперь наверняка будут за мной гоняться.

— Что украла? — приподнялась его левая бровь, как всегда, когда его не слишком удивили.

— Рабов.

— За это будут, — поддакнул он, чему-то улыбнувшись.

— Тебе смешно? — слегка и не всерьёз обиделась Тата.

— Да нет. Подумалось… тут. Хочешь, я впрягусь. Устрою им дефлорацию в стиле постапа. — Ффу! — деланно поморщилась она. — Не будь вульгарным.

— А ты не зажимай кукурузу. Третью ложку будто бы по рассеянности в рот отправила. Теперь мне три ложки. И четвёртую штрафную.

— Это вроде последняя банка? — попыталась вспомнить Тата, зачерпнув ложкой золотистые зёрна.

— Самая последняя, — усмехнулся он и открыл рот.

— Пора идти в магазин.

— Пора.

— Завтра?

— И прямо к открытию. В десять ровно я должен быть в родной крепости. У меня завтра охота.

— На кого? — машинально осведомилась Тата, нагребая ему вторую ложку кукурузы.

— На одну стерву. Но, тебе будет неинтересно.

— Неинтересно, — подумав, согласилась Тата. — Добавь горячей водички. Иго, давай сегодня поспим в джакузи.

— Лень вылезать? — понимающе кивнул он, ткнув пальцем в кукурузу: дескать, давай, я считаю.

— Лень.

— А, если отнесу на ручках?

— На ручках не лень.

Когда дыхание твоего мужчины начинает частить и пыхать жаром… Когда в его глазах появляется непреклонное желание обладать… Когда уголок его губ начинает подрагивать в усмешке непринуждённой самоуверенности…

Тебе хочется щёлкнуть его по носу и…

Тата не была поклонницей слишком уж бурного секса с элементами пылкого членовредительства: не злоупотребляла зубами и когтями. Но, сегодня… То ли потому что любила ужинать с ним в джакузи. То ли потому, что просто любила…

Словом, когда тело Игоря налилось бессильной тяжестью выплеснувшего все силы мужчины, он повёл плечами и поморщился:

— Кайфово же было. Чего ж теперь болит?

— Слезь с меня, и я гляну, что там у тебя, — принялась сталкивать его с себя Тата.

Он сполз на постель. Она приподнялась на локте, осмотрела его спину и глубокомысленно изрекла:

— Даже в мыслях не было.

— Как с такими короткими когтями, — прогундосил он в подушку, — можно так разодрать спину?

— Но, кайфово же было, — брезгливо сморщив носик, процитировала она. — Жутко вульгарное слово.

— Зато отражает, — хмыкнул Игорь, повернув к ней голову.

И очень-очень-очень внимательно посмотрел ей в глаза. Потом спросил:

— Кошка, ты что, меня любишь? До сих пор?

Она улыбнулась и откинулась на мятую подушку. Проследила на потолке весь путь сполоха от фар проехавшей мимо дома машины. И призналась:

— С недавних пор. А узнала об этом пару месяцев назад.

Он помолчал и уточнил:

— А раньше?

— Раньше я была всего лишь влюблена.

Он, конечно, не издевался — когда внезапно скомандовал:

— Быстро подскочила и оказала мне первую медицинскую помощь! Как я завтра буду лежать на такой спине? Целый день!

— Видимо, истекая кровью, — ехидно предположила Тата, сползая с кровати. — У нас же там постапокалипсис, а не отдых на Лазурном берегу.

Глава 7

Вот что доброжелательность животворящая делает

От похода в магазин Тата отвертелась: немного поныла, и от неё отцепились. Едва за мужем закрылась дверь, она залегла в капсулу. А едва открыла глаза в игре, увидала перед собой трёх мстителей, которых сама же и пригласила на встречу.

Ни один из этих ублюдков не успел и рта открыть: она ойкнула и выскочила из игры. Пока её персик лежит там бесхозный, его никто не тронет — таковы правила. Так что они могут караулить её возвращение до морковкина заговенья.

Правда, у этого есть и другая сторона: ты не можешь вечно отсиживаться в реале. Вдруг враг окажется настолько упёртым, что установит рядом с твоей заброшенной тушкой охрану? Можно, конечно, совсем забросить этого перса и завести нового. Однако на столь радикальные меры редко, кто шёл. Это ж потеря уровней и всего нажитого имущества. Даже такого нищенского, как у неё.

Поэтому Тата спокойно приготовила завтрак: настоящий, а не «баночный». Всё, что любит её муж. И когда тот ввалился в дом, обвешанный пухлыми пакетами, с полным правом потребовала:

— Иго, ты должен меня вытащить из высотки.

Он осмотрел сервированный к завтраку стол и так иронично ухмыльнулся, что она мигом сменила тон:

— Ну, Игорёк, ну, миленький.

— Твои килы застряли над спящим персиком, — моментально ухватил он суть, моя руки и многозначительно косясь на пакеты.

— Я разберу, — покладисто взялась за них Тата. — А ты кушай, кушай.

— Кошка, ты разучилась подлизываться, — усаживаясь за стол, первым делом навёл он критику. — Что-то не проняло.

— Правда? — даже немного удивилась она, заполняя холодильник. — Или дразнишься?

— Знаешь, когда тебе было двадцать, ты как-то убедительней канючила, — водружая на хлеб масло, философски заметил муж. — Странно, конечно, но ты, кажется, стареешь.

— Тем более есть повод вытащить меня из высотки, — моментально приняла подачу Тата, принюхиваясь к открытой бутылке с молоком. — Старикам нужно помогать.

Так, пикируясь и подначивая друг друга, они спокойно позавтракали. А тут подошло время отправляться Игорю. Он вылез из-за стола, поцеловал жену и предупредил:

— Раньше обеда в капсулу не пакуйся. Я не успею. Когда на мониторе появится мой сигнал, тогда можно.

— Ты их убьёшь?

— Кошка, — вздохнул он с нарочитой безнадёгой, выплывая из кухни. — Ты, как ребёнок.

— То старуха, то ребёнок, — довольно проворчала Тата, убирая со стола. — А всё-таки жаль, что их нельзя убить насовсем.

До обеда она успела переделать по дому кучу дел. Которые в последние дни забросила начисто. Сигнал из лички застал её за мытьём полов как раз в гостевой спальне. К монитору подлетела торпедой, снеся напольный цветочный горшок с доисторическим фикусом. Вернув его на место и собрав ладошками землю, прилипла к экрану. Послание от мужа гласило:

Путь свободен.

Тата аж взвизгнула от восторга, лихорадочно вытирая грязные руки о футболку. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль о недомытых полах. Отбросив её за ненадобностью, забралась в капсулу и вынырнула под кустом в куче листвы.

Прямо перед ней на оголённой арматуре,