Спецхранилище. Второе пришествие - Олег Синицын

- Значит, просто так и порешите?

- Не просто так! - важно поднял палец Рябой. - Мы, можно сказать, благое дело совершим. Очистим тайгу от уголовного элемента. Опасного, небось - иначе как бы ты снегоход упер?

Повезло же мне нарваться на таких отморозков, которым ничего не стоит порешить человека. И ведь главное - никакого риска для них. Тайга скроет все следы преступления.

- Неужели кроме своей шкуры вас ничто не заботит? - озлобленно бросил я.

- Шкура у нас одна, знаешь ли, - буднично произнес Рябой. - Кончай его, Петюня. И так много времени потратили. Пора уже двигать отсюда.

Прежде чем Петюня обхватил ружье покрепче, чтобы спустить курок, сбоку вдруг зычно ухнуло. По глазам резанул ослепительный свет. Рядом со мной в воздухе что-то с треском пронеслось - и Петюню швырнуло в ельник, как я успел заметить, с развороченной грудной клеткой.

Мы с Рябым дружно повернули головы в противоположную сторону.

В узком просвете между елей застыло невысокое существо в красном пуховике, из-под которого выглядывали тонкие ноги. В четырехпалых серых руках лежала блестящая трубка бластера, исчезнувшего из-под моей щеки. Из глубины капюшона глядело безносое нечеловеческое лицо, в чьих огромных глазах отсутствовало всякое сострадание.

У Рябого подогнулись колени, а лицо стало белее снега. На левой штанине расползлось темное пятно. Вот тебе и родники мои серебряные. Полагаю, реплика о том, что я его предупреждал, будет лишней.

- Не надо… - только и успел вымолвить он, после чего длинный палец Бульвума тронул спусковую кнопку. Из ствола вырвался яркий сноп света. Снова дохнуло раскаленным воздухом. Рябой повалился в сугроб с дымящейся, размером с баскетбольный мяч, дырой в животе. Ну на кой, спрашивается, нужны такие пушечные выстрелы? Ни от дубленки, ни от вещмешка со спальником ничего дельного не осталось. Уцелела разве что рыжая собачья шапка, слетевшая с головы Петюни, но остальное - тю-тю!

Дерганной неровной походкой Бульвум подошел ко мне, неся бластер в опущенной руке.

- Ну, Бульвумчик, красавчик! Хвалю. Вовремя ты…

Конец бластера ткнул меня в ребра.

- Эй, поосторожнее!

Серая рука толкнула в снег. Я упал вниз лицом, а пришелец сел сверху, вдавив колено между лопаток. Жаркий после выстрела ствол уперся в висок… Вот и закончилось наше партнерство. Я живо представил, как он трогает на эту чуткую кнопку, служащую спуском, и сносит мне на хрен голову. Я зажмурился, ожидая выстрела, напрягся всем телом. Последовала долгая пауза…

…и горячий ствол убрался с виска.

Через мгновение спина освободилась. Я остался лежать, медленно переваривая случившееся. Потом из меня повалил смех. Я поднялся, сел в сугробе, половина лица залеплена снегом, из живота вырывается истерический хохот. Наклонив к плечу голову, Бульвум с интересом изучал нервную человеческую реакцию.

- О"кей, парень, - успокоившись, произнес я. - Отомстил мне за вчерашнее. В расчете. Разрешаешь двигаться дальше?

Он что-то неразборчиво промурмулил. Будем считать этот ответ утвердительным.

Собрав свой небогатый скарб, я мельком пробежался по вещам убитых. Обменял тюремную ушанку на роскошную шапку Петюни. Обновил запасы круп и даже разжился сырокопченой колбаской. В ошметках, оставшихся от рюкзака Рябого, обнаружились четыре сигаретные пачки "Золотая Ява". Одна из пачек была тут же распечатана и опробована. Усевшись в сугробе, я с наслаждением принялся пускать дым к маленькому пятачку неба между верхушками елей. Устроившийся на снегоходе Бульвум что-то недовольно рявкнул мне на своем тарабарском.

- Да пошел ты! Дай в себя придти. Сегодня за утро к моей голове дважды приставляли ствол!

Он вновь что-то булькнул.

- Сам такой! - отозвался я беззлобно.

Правда, покурить всласть все равно не удалось. От обгорелых тел потянуло сладковато вонью, быстро заполнившей полянку. Поспешно докурив, я погрузился на снегоход, и мы тронулись в путь. Бульвум за моей спиной вновь затрясся. Теперь я думаю, что не от холода он трясется. Видимо, таким образом его организм реагирует на поездку. Кого-то, бывает, тошнит в транспорте, у кого-то голова кружится. А моего неземного спутника колотит как при падучей.

А вообще непрост мой попутчик, ох как непрост! Не даром именно ему ферги доверили ответственейшее задание. Но я тоже не подарок. И мое задание не менее ответственное, чем было у него. Так что в чем-то мы похожи. А различаемся мы в том, что его цивилизация уже канула в лету, а моя еще только к этому готовится.

* * *

Говорят, как встретишь Новый год, так его и проведешь. С будничным днем то же самое. Когда утром тебя будит прекрасная женщина, лежащая в твоей постели, а за окном светит солнышко, то день проходит как на подъеме и проблемы обегают тебя стороной… Сегодняшнее утро не заладилось с самого начала. Когда меня разбудил загнанный под нос ружейный ствол, я понял, что день пойдет наперекосяк. Так и вышло.

Едва мы выехали с места стоянки, как начала портиться погода: проколотое елками небо затянула серая пелена, с севера подул крепкий студеный ветер, несущий редкие снежинки. У меня с утра ныло правое плечо, в которое полтора года назад в него угодила пуля одного полковника - верный признак перемены давления. В общем, все факторы указывали на то, что нас ожидает снежная буря.

Однако непогода оказалась не самой серьезной проблемой, вставшей перед нами. В бурю можно ехать, в крайнем случае ее можно переждать. Гораздо сложнее было отыскать дорогу в тайге. Наш путь лежал на восток, на лысую сопку с раздвоенной вершиной, отмеченную мной с высокого берега Кара-Хем. За ней в нескольких километрах находился Ускут. Однако любое продвижение в сторону ориентира повсюду останавливали переплетенные ветви, густой подлесок и бурелом. Не то что на снегоходе - пешком не продерешься! Потыкавшись в разных местах, исхлестав ветками лицо и едва не застряв между выворотней, в итоге я сдался и вернулся на речной берег, чтобы выбрать новый маршрут.

Ветер здесь дул сильнее, чем в лесу. Белая крупа хлестала по лицу, колола губы, забивалась за воротник и под рукава. Я опустил защитные очки и направил снегоход по берегу вдоль кромки леса. Через какое-то расстояние, оставленное позади, в глаза бросился затес на стволе лиственницы. Я подъехал к нему.

Много лет назад два удара топором сняли с дерева большой кусок коры. В тайге таким способом обозначают тропы. На карте ничего подобного отмечено не было, поэтому я затруднялся сказать, проеду ли этим путем на снегоходе. Тропы ведь разные бывают. Бывают широкие, как дорога, бывают, что только зверь пройдет. Но альтернативного варианта не было. Ладно. Надеюсь, не застрянем и не упремся в непреодолимую преграду. Долина до самых сопок должна иметь ровный рельеф - по крайней мере, так сообщала карта.

- Как у тебя с ясновидением? - бросил я через плечо Бульвуму. - Глянул бы вперед - есть там препятствия на пути?