Воровка - Марина Милованова

Здесь прошлое укрыто мраком тлена,

Недвижим воздух и глухая тишина,

И будущее предано забвению,

И вечность в пыль веков погребена.

Но через пару шагов меня обжег жгучий стыд. Что же я за женщина, если бросаю в беде самое драгоценное – ребенка! Ведь это плачет ребенок! Ему нужна моя помощь! Он боится, он устал и наверняка хочет к маме! Не раздумывая и не слыша больше ничего, кроме этого плача, я бросилась на крик, увязая в песке.

«Подожди, маленький, я иду! Я здесь! Я рядом! Я помогу!» – мысленно говорила я слова утешения.

Я не ошиблась, плакал ребенок. На вид ему было года два, не больше. Он сидел в камнях и плакал, размазывая слезы маленькими пыльными кулачками. На заплаканном личике виднелись грязные разводы. Я подошла ближе.

– Иди, маленький, на ручки! – наклонилась я к нему.

В ту же секунду подбежавший Робин встряхнул меня за плечи:

– Лайса, ты меня слышишь? Очнись! Немедленно очнись!

Мой взгляд прояснился, и я моментально накинула на себя и Робина защитный купол. И теперь, пребывая в ясном уме, я стояла и смотрела, как нечто, пару секунд назад имевшее облик ребенка, бросалось на меня, не обращая никакого внимания на мою защиту. К тому же, получается, здесь она не действовала! Поскольку мои добротные и, к счастью, достаточно высокие сапоги превращались в лохмотья с каждым новым прыжком агрессивно настроенного существа.

Атаковавшая меня тварь имела отвратительную красную пасть с острыми зубами и черное, похожее на змеиное, тело с конечностями, заканчивающимися острыми когтями.

«Сейчас она подскочит повыше, и когти располосуют тебе бедро! – предупреждающе заорал внутренний голос. – Просыпайся и шевелись!»

От столь жизнерадостной перспективы мой минутный шок прошел, и я запустила в тварь пульсаром. В разные стороны брызнули мозги, и этот кошмар закончился. Что интересно, останки твари тут же растаяли в воздухе, будто их и не было. Я перевела дух, и мы продолжили путь.

Часа через три бесконечного блуждания по пустоши у меня закружилась голова от однообразной картины перед глазами.

– Интересно, что это за сокровище такое, неужели оно стоит таких бешеных денег! – размышляла я вслух, чтобы хоть как-то разрядить гнетущую обстановку.

– А денег много пообещали, если не секрет? – поинтересовался Робин.

– Мм… много! – мечтательно закатила я глаза. – Я с тобой поделюсь, и все равно останется много!

– Да мне как-то и не надо, – пожал плечами Робин. – Что я с ними делать буду?

Я не ответила, поскольку смотрела в другую сторону. Там, невдалеке, в воздухе, примерно метрах в десяти над развалинами, завис человеческий череп огромных размеров. Я сморщила нос. Подобным зрелищем меня уже не напугаешь.

– Робин, смотри, твой полублизнец! – спокойно указала я на черепушку.

Скелет повернулся и смерил громадину заинтересованным взглядом.

– Действительно! А почему «полу»? – развеселился он.

– А у него деталей не хватает! – улыбнулась я в ответ, с любопытством рассматривая череп в небе.

– Интересно, из чего он? – озадаченно почесал голову Робин. – Вряд ли бывают люди подобных размеров.

В процессе нашей беседы мы не сразу заметили, что череп стал медленно приближаться.

– Вот сейчас и узнаешь! – снизив голос, прошептала я Робину. – Убегаем или стоим? – задала я глупый вопрос с не менее глупой улыбкой на лице.

Тем временем череп приблизился и завис над нами, слегка наклонившись вперед. Забавляясь, Робин помахал ему рукой:

– Привет, большой брат!

Провалы глазниц черепа расширились, видимо, от возмущения нашей бестактностью, и он завыл. Да так оглушительно! Заунывный звук отдавался эхом по пустым развалинам, усиливая и без того нехилую громкость.

– Пожалейте, я же оглохну! – простонала я, закрывая уши. Мало мне какой-то черной мерзости, громко прикидывавшейся ребенком, так теперь и это нечто решило потерзать мои барабанные перепонки!

Но небесная костяшка продолжала громко выть басовитым тоном, совершенно игнорируя мою просьбу. Впрочем, я и не надеялась, что меня послушают. Наконец, спустя некоторое время вой оборвался.

– Не страшно? – громко и удивленно спросил череп.

– Ничуть! Нисколечко! – на два голоса бодро соврали мы. На самом деле было не страшно, а скорее неприятно стоять под громадиной, непонятно как висящей в воздухе. Ну и, разумеется, подвергать такому испытанию свои уши было неприятно вдвойне.

– Надо же, а ты живая! – удивился череп, вдруг резко заинтересовавшись моей персоной. – Я живых тут давно, очень давно не видел! И зачем пожаловала? – проявил он любопытство.

– Нам тут надо одну улицу отыскать, – честно ответила я, решив спросить правильное направление. Поди, давно здесь обитает, должен все улицы знать. – А на ней дом. Точнее, то, что осталось от дома.

Но костяшка быстро прервала мои расспросы, грубо и оглушительно расхохотавшись.

– В чем дело? – удивилась я. – Вроде ничего смешного я не сказала!

– Ищи! – сквозь смех надменно выдал череп. – Здесь полно улиц, только от них ничего, как видишь, не осталось. Так что желаю удачи!

– Мне нужно, и я найду! – обидевшись, фыркнула я, едва удержавшись от того, чтобы не показать язык насмешнику.

– Все равно не имеет смысла! – ответил череп.

– Это еще почему? – удивилась я.

– А ты все равно умрешь! – заявил он. – Здесь нет живых и не будет. – С этими словами он попросту растаял в воздухе.