Абордажная доля - Дарья Кузнецова

«Крысами» называли тех, кто владел и торговал «чистой» информацией. Компроматом такие обычно брезговали, для этого существовали другие люди, и если делились чем-то «с душком», то очень осторожно и с умом. Скажем, не стоило надеяться, что кто-то из крыс согласится копаться в грязном белье хозяина станции, а вот если в их лапы случайно попадет интересный компромат на фигуры удаленные и не обладающие достаточно длинными руками, чтобы свернуть разносчику информации шею, то могли и подыскать покупателя.

Но в основном, конечно, крысиный заработок обеспечивали открытые источники. Редкие и очень умные люди, великолепные — а порой и гениальные! — аналитики, которые буквально жили в инфосети, держали руку на пульсе всех основных течений внутри избранного информационного пространства и ориентировались в нем, как у себя дома.

Альберт Иванович Морецкий — тот крыс, к которому я шел, — отлично разбирался в здешних перипетиях и совсем немного интересовался остальными частями галактики. Изначально-то я планировал посетить другого, чье внимание охватывало почти всю «темную» часть освоенных человеком пространств и касалось преступных сообществ куда более благополучных территорий, однако столкновение в узле заставило изменить планы. Может, я параноик, но та встреча мне категорически не понравилась: нужно быть слепым идиотом, чтобы заподозрить нашу компанию в поиске пары продажных девок, а идиоты здесь не выживают. Глупо не попытаться выяснить причину столь странного столкновения.

Выяснить, а еще провериться. Осторожные крысы обычно держали у себя несколько полезных приборов, способных обнаружить и устранить разнообразные сюрпризы: шпионское оборудование, яды, психотропы и другие мерзкие штуки.

— Ах какие у меня сегодня гости, — разулыбался крыс, когда мы миновали шлюз — надежный, не чета пластиковым дверцам более дешевых модулей — и вошли в приемную. — Глеб Егорыч собственной персоной, да еще с такой дамой!

Дама на этих словах бросила на меня заинтересованно-настороженный взгляд, ожидая реакции. А я усмехнулся в ответ: знакомство с этим типом состоялось еще до получения липучей клички, странно было бы заставлять уважаемого человека переучиваться.

— Здравствуй, Альберт Иванович, — кивнул я. — Погоди, нам бы для начала провериться. А то мало ли какую гадость мы тебе принесли.

— Эх, нет бы старому человеку чего-нибудь приятное принести, а он сразу — гадость. Сюда вот, пожалуйста, в мою газовую камеру. — Он, болтая, жестами пригласил нас в небольшую клетушку площадью меньше квадратного метра с матовыми металлическими стенами и ярким светильником в потолке. — Не бледнейте так, девушка, что же вы такая впечатлительная? И что вы так при мне за этого юношу цепляетесь? Я ревную, так и знайте!

— Не дергайся, у Морецкого просто чувство юмора такое, — пояснил я Алисе, когда за нами закрылась герметичная дверь.

— Прости, — чуть смутилась она. — Просто он выглядит настолько милым, безобидным и обаятельным, что кажется маньяком-убийцей… Ну да, вам-то смешно!

— Он крыс, — весело пояснил Шон. — Это едва ли не самый приличный человек на всей станции, и убивать он точно не станет. Вот еще, руки пачкать!

— Утешил, — проворчала Алиса.

— Крысы — чистоплотные существа, милая девушка, — прозвучал голос Морецкого одновременно с шелестом открываемой двери. — И очень сострадательные, к слову, никогда не бросают своих в беде.

— Простите, — совсем смешалась рыжая. — Я не хотела ничего такого…

— Бросьте, я не в обиде. Лучше проходите все сюда, усаживайтесь поудобнее. В первый момент мне подумалось, что вы — близкая… подруга Глеба или даже коллега, вроде вот этого юноши — космос и не такое видывал. Но теперь чувствую, здесь какая-то более интересная история. Рассказывайте, рассказывайте!

— Давай сначала о деле, — возразил я. — А потом уже историю. В счет оплаты.

— Как можно быть столь меркантильным со старым другом? — возмутился Морецкий.

— То есть ты готов помочь бесплатно? — усмехнулся я. — Брось, Альберт Иванович, хватит паясничать. Девушку ты уже очаровал, поговори теперь со мной.

— Ладно, не сердись, — тут же вернулся к деловому разговору престарелый ловелас. — Рассказывай, что там у тебя?