Черные руны судьбы - Дмитрий Казаков

Солнце взошло, и Нейли начала отогреваться, а еще поняла, что двигается чуть севернее востока.

Попыталась вспомнить, что находится в той стороне – то ли граница королевства Тегара, то ли лес, где людей встретить труднее, чем медведей, и где, если верить рассказам Хникара, обитают фэйри с дриадами. Сумев пройти через их владения, окажешься в землях эльфов, скрытных и необщительных, редко выходящих из своей глуши.

Она ехала шагом, и чаща вокруг выглядела на редкость недружелюбно: топорщили сучья упавшие деревья, черные и склизкие, полотнища сырого мха свисали с ветвей, и время от времени начинали колыхаться, хотя ветра не было, огромные ели мрачно поскрипывали, а в кронах что-то шуршало.

Но сколько Нейли не вглядывалась, никого не могла увидеть.

Ее клонило в сон, и время от времени девушка чуть не падала носом в гриву Бурана. Едва почуяв, что наездница забылась, конь останавливался, так что приходилось просыпаться, и встряхивать уздечкой, а то и шлепать как следует по крупу, чтобы не артачился.

Но дремота наваливалась вновь, и Нейли проваливалась в прошлое… вот она на сцене, они в Оратире, играют «Фарамунда и Розалинду», и она забыла слова… вот дома, еще у родителей, ждет прихода отца и очередной порки… вот мама незадолго до ее смерти, грустная и бледная, сидит у кровати дочери…

Толстая ветка ударила по лбу, и девушка едва не вылетела из седла.

– Что-то надо делать, – пробормотала она, ощупывая голову и со страхом думая, что может появиться синяк.

У очередного ручья, вода в котором была темно-бурой, почти черной, и слабо пахла торфом, Нейли остановилась. Плеснула в лицо, затем еще и еще, растирая его так, чтобы кожа загорелась, возвращая бодрость, что позволит не заснуть хотя бы до полудня…

Хотя где тот полдень, и что с ней будет к тому времени?

Погоня продолжалась – это девушка чувствовала нутром, и всякий раз, когда вспоминала об этом, ее начинало корчить от страха. Наверняка по следу бегут собаки, с ними идут опытные лесники, способные найти отпечатки даже на камнях, и позади всех безжалостные воины во главе с капитаном, тело которого терзает боль от раны, а душу – жажда мести.

Нейли запрыгнула в седло, и они двинулись дальше – через ручей, что плеснул под копытами, и вверх по склону холма, туда, где белеют стволы берез, и носится сладкий аромат молодой листвы.

Донесшийся из чащи смех заставил девушку вздрогнуть, она схватилась за меч.

– Тирли-бом, тирли-бом, гость явился прямо в дом! – пропел кто-то голосом серебристым и звонким, но таким странным, что любой бы понял – человеческому существу он принадлежать не может.

Ветви раздвинулись совершенно беззвучно, и на открытое место выбралась худенькая девчушка в серебристой тунике, из-под которой торчали голые коленки. Сверкнули огромные зеленые глаза на смуглом лице, затрепетали крылышки, похожие на те, что бывают у бабочек, но куда больше, украшенные желтыми, шафранными и янтарными пятнами, лиловые искорки побежали по прядям меняющих цвет, очень густых и длинных волос.

Нейли открыла рот, но не нашла, что сказать – перед ней была фэйри, самая настоящая!

– Песню, песню мы споем, чтобы добрый был прием! – произнесла лесная жительница, почти не шевеля губами, и принялась насвистывать, точно дюжина птиц разом… малиновка, соловей, сойка… вот и голос кукушки, показавшийся удивительно красивым, курлыканье журавля…

Фэйри замолчала, и на лице ее возникло проказливое выражение, точь в точь как у добравшейся до маминых украшений девчонки.

– Э… спасибо, – сказала Нейли. – Это великолепно… Слушай, ты не могла бы мне помочь?

О лесном народце ходит множество разных историй, фэйри называют хитрыми, вороватыми и склонными к злым шуткам, но все сходятся в одном – они всегда приходят на выручку тому, кто просит об этом. На их поддержку не стоит надеяться разве что людям с совсем уж черной душой, убийцам и насильникам, да еще тем, кто причинил много вреда их любимому лесу.

– Помочь, помочь? – фэйри тряхнула волосами, что в этот момент были светло-голубыми.

– Да, за мной погоня, дружинники барона ре Ларгис, – заговорила Нейли, понимая, что врать ей заказано – ложь обитатели леса почуют вмиг, но и говорить всей правды нельзя – вдруг ее сочтут хладнокровной убийцей. – Они хотят поймать меня, пытать и предать мучительной казни… я едва сбежала… проклятый барон, да сожжет его пламя, хотел совершить какой-то обряд…

Она осеклась – не заметила, откуда взялись другие фэйри, но рядом с первой оказалось еще несколько, все похожие друг на друга, но в то же время очень разные, яркие, подвижные, и почти светящиеся. Только в этот момент девушка поняла, что слабый аромат, похожий на жасминовый, испускают как раз фэйри.

– Да, они поймают и будут пытать меня… а еще я голодна, нет ли у вас чего-нибудь?

И Нейли сглотнула, очень неизящно, но зато красноречиво.

Фэйри защебетали разом, причем так громко, что у нее заложило уши, множество крыльев забило по воздуху, рассыпая светящуюся пыльцу. Одна, самая маленькая, ростом с семи-восьмилетнего ребенка, взмыла вверх, и исчезла в кронах, не колыхнув ни листика.

Потом гвалт утих, и глаза, зеленые, темно-коричневые, словно кора дуба, и серебристые, обратились на девушку.

– Иди, иди с нами! Найдем тебе еду! – выкрикнула та из лесных обитательниц, что явилась Нейли первой. – Быстро запутаем след! Явится тот, кто может думать, и решит твою участь, решит-решит!

– Ох, спасибо, – она покинула седло.

Фэйри медленно полетела впереди, показывая дорогу, и стволы перед ней словно расступались, под ногами зашуршала необычайно высокая и шелковистая трава, какой обычно не встретишь в лесу в месяц Процветания. Они перевалили вершину холма, прошли березовую рощу насквозь, и открылась круглая поляна, в центре которой из земли выпирали остатки крепостной башни.

Поросшие мхом, с уходящим в сторону фрагментом стены, руины выглядели чудовищно древними, они казались чужеродными, словно неведомый маг, повинуясь прихоти, зашвырнул их сюда из населенных людьми земель.

– Здесь-здесь! – воскликнула проводница, и Нейли остановилась.

Привязанный Буран немедленно принялся щипать траву, а сверху спикировала та самая крошечная фэйри. Наземь упал сшитый из листьев мешок, а когда девушка распустила завязки, сделанные из сушеной травы, обнаружила внутри сушеные ягоды, грибы и коренья.