Вендари. Книга третья - Виталий Вавикин

– Привет, – сказала Лана, подсаживаясь за столик к Алево.

Она не была уверена, что этот мужчина служит древнему, но жизни в его взгляде определенно не было. Он либо устал и отчаялся, либо прожил уже слишком много лет, чтобы сохранить возможность удивляться и радоваться каждому дню. Хотя внешность его и была самой обыкновенной – ничего общего с монстром, убийцей.

– Ты кто? – спросил Алево.

– А ты загляни в мои мысли и скажи, – посоветовала она, решив играть в открытую, но Алево лишь улыбнулся, посчитав это шуткой. – Я серьезно, – сказала Лана, подаваясь вперед.

Мысли ее были открыты, максимально доступны для прочтения. И на первом месте был Эрбэнус, Наследие, Охотники… Алево вздрогнул, едва прикоснувшись к мыслям Ланы.

– Если снова сбежишь, то уже никогда не узнаешь, как спастись, – предупредила его Лана.

Голос ее был спокойным, уверенным, заставляя Алево потратить еще несколько драгоценных секунд, чтобы заглянуть ей в мысли и узнать о том, кто она такая.

– О! – только и сказал он растерянно.

– Угу, – кивнула Лана. – Теперь ты, конечно, можешь меня убить, но…

– Зачем мне тебя убивать?

– Все слуги – убийцы.

– Я уже много лет никого не убиваю.

– А как же питается твой хозяин?

– Я сотрудничаю с некоторыми врачами. Они поставляют мне чистую, свежую кровь. Этого достаточно.

– Так ты, значит, у нас святой?

– Нет.

– И тебе нравится быть слугой?

– Нет.

– Почему же ты не бросишь своего хозяина?

– Он найдет другого. К тому же представь, что случится, когда вендари слетит с катушек и выйдет питаться на улицы. Люди ведь для него всего лишь пища.

– Ты тоже когда-то был человеком.

– Я и сейчас человек.

– И что ты ответишь на мое предложение?

– Ты просишь меня предать хозяина?

– Обещаю, что он больше никого не убьет, – Лана заставила себя улыбнуться, хотя от присутствия в голове чужого сознания хотелось кричать. Тем более что мысли Алево были совсем не похожи на мысли Эрбэнуса, который мог изучать воспоминания, не вызывая дискомфорт. Алево же причинял боль. – Полегче, это ведь моя голова! – не выдержала Лана.

– Извини, – неожиданно смутился Алево. – Просто я очень давно не заглядывал людям так глубоко в воспоминания.

– Тебе не нужно заглядывать в мои воспоминания. Достаточно встретиться с Эрбэнусом и сказать, где прячется твой хозяин. Остальное мы сделаем сами. Надеюсь, ты изучил наш план в моей голове?

– Вы не сможете пленить его.

– Мы парализуем его моей кровью. Подобное уже практиковалось.

– Оллрик не пьет кровь из людей.

– Мы что-нибудь придумаем. Главное – скажи, где нам найти твоего хозяина.

– Доверьтесь мне, и я помогу вам пленить его.

– Довериться тебе?

– Ну вы же хотите, чтобы я доверял вам?

– Справедливо, – Лана заглянула своему новому знакомому в глаза. Определенно в последние недели ее жизнь сошла с ума, превратилась в нечто удивительное и пугающее одновременно. – И какой у тебя план? – спросила Лана.

– Загляни в мои мысли.

– Мне это не под силу – я не принимаю кровь древних.

– Тогда мы сейчас выйдем из бара, сядем в мою машину, я возьму твою кровь и передам ее Оллрику. Когда вирус замедлит его, придет твой хозяин и пленит его.

– Эрбэнус мне не хозяин.

– Как скажешь.

– Думаешь, я его пленница?

– Он похитил тебя из резервации. К тому же он не человек. Для таких, как он, мы – всего лишь мусор.

– Дети Наследия не такие, как вендари.

– Если верить воспоминаниям, которыми поделился с тобой Эрбэнус, то Наследие появилось благодаря крови вендари.

– Я не буду с тобой спорить. Каждый слышал разные истории, каждый верит в свои истины.

– Согласен, но, поверь мне, Наследие такое же зло, как и вендари…

– Мы будем спорить или займемся делом? – начала злиться Лана.

Они покинули бар. Машина Алево была серой и неприметной. На такой, скорее, развозят детей после футбола, а не охотятся на людей ради их крови. Все это время Алево тщетно пытался почувствовать близость Эрбэнуса. Встреча с Ланой казалась ему странным сном, впрочем, возможно, причиной этому было ее собственное восприятие реальности как сна, которое впиталось в его мысли, когда он изучал ее воспоминания.

– Что собираешься делать, когда плените Оллрика? – спросил Алево.

– Поеду с Эрбэнусом в Наследие.

– Можем сбежать от него прямо сейчас. Ты и я.

– Ты и я? Если рассматриваешь меня как женщину, то ты, должно быть, спятил, потому что вирус в моей крови убьет тебя.

– Я не рассматриваю тебя как женщину.

– Тогда зачем предлагаешь бежать?

– Потому что не вижу разницы. Что Наследие, что вендари – одно зло. Проще сбежать, и пусть эти твари сами разбираются.

– Мы тоже не святые. Я видела, как ты убивал людей. И уверена, ты видел, как я заражала людей. Проблема лишь в возможностях. Если бы у людей была сила древних или Наследия, то, поверь мне, они бы натворили дел куда больше. – Лана закатала рукав, подставляя вены, чтобы Алево мог взять у нее необходимую для пленения его хозяина кровь. – Или будет лучше, если я поеду с тобой до гнезда, где прячется Оллрик? – спросила она, пристально вглядываясь новому знакомому в глаза. – Вирус ведь живет без носителя совсем недолго. Как далеко находится твой хозяин?

– Ты не доверяешь мне?

– Тебе в роли человека доверяю, но тебе в качестве слуги – нет.

– Да, пожалуй, я и сам себе тогда не доверяю, если ставить вопрос таким образом, – согласился Алево.

– Как давно ты уже служишь Оллрику? В памяти хотя бы остались чувства жизни до рабства?

Алево ответил не сразу.

– Когда Оллрик забрал меня, я был мальчишкой, – сказал он наконец, – служкой в старой, покосившейся церкви. Ничего плохого для тех лет. Ничего хорошего. У меня была самая обыкновенная тихая жизнь, которую я пытаюсь вести сейчас.

– Приспособленец! – скривилась Лана.

– Зато так проще. Особенно когда увидишь, в каких животных превращаются другие слуги… Исключений нет. Либо безумие, либо отчаяние. Одни мечтают о величии своих хозяев, другие хотят вернуть себе человечность. Ничего хорошего из всего этого не выходит, потому что ни один слуга не сможет стать древним и никто уже не будет человеком. Есть шанс лишь притворится ненадолго, что ты тот или другой, но не больше. Потом миражи рухнут, и нам придется признать невозможность перемен – мы слуги своих хозяев.