Весна войны - Артем Каменистый

– Я знал, что все закончится плохо, но чтобы настолько…

– Что было с тобой? – спросила Тейя. – Как погибла база?

– Этого я точно знать не могу. Нас не взрывали в самом начале, но когда все заварилось, наш комплекс включили в сеть наблюдения за орбитальными средствами связи. Мы давали наведение на управляющие ретрансляторы радикалов. Нас долго не трогали, а потом, почти две недели спустя, все вдруг стало очень плохо. Сперва нам приказали оставить минимум персонала, а оставшихся отправить на восток под защитой высланных боевых дронов. Причем идти они должны были пешком, что вообще в голове не укладывалось. Что-то нехорошее происходило поблизости, но мы не знали что и продолжали давать целеуказание. Потом прилетели штурмовики радикалов и наш наземный комплекс просто смели. Не знаю, куда делось прикрытие и осталось ли оно вообще. Думаю, что нет. Нас просто бросили. Специально оставили. Пожертвовали. И пока нас убивали, не трогали уходивших. Да и наше целеуказание не надо сбрасывать со счетов. Каждая лишняя минута работы комплекса – это новые и новые цели. Не знаю, чем била вторая волна штурмовиков, но у нас накрылся основной контур, а в верхнем ярусе начались обвалы. Я побежал смотреть, что с контуром и можно ли запустить резервный. Потом впереди сверкнуло, и я пришел в себя, когда мне замазывали ожоги и кололи все что можно, чтобы не умер от шока. Помню, что несли на нижний ярус, к хранилищам, а потом очнулся уже здесь, в регенераторе. Так что окончания истории не знаю. От базы многое уцелело?

– Наверху ничего, – ответила Тейя. – Воронок много, глубоких очень. Почва сплошной камень, до сих пор не осыпались. Верхний ярус сильно разрушен, второй уже не так, а третий почти целый, кроме центральной части. Центра вообще не осталось на всех ярусах. Обвалы везде. Что-то очень сильное туда ударило.

– Вы для чего искали выживших?

– Нам помощь нужна. Если радикалов не остановить, они нас найдут. Рано или поздно.

– Если они не могут достать командный центр на орбите, значит, не так уж велики их возможности. Сами посудите: разве трудно было оптимизировать орбиты перехватчиков, не распыляя силы? Планета большая, вы бы могли найти уголок вроде этого, спокойный и чистый, вряд ли вас смогут отыскать.

Тейя указала на Влада:

– У него проблемы. В голове устройство, которое время от времени дает сигнал на многих диапазонах. Сигнал сильный, радикалы его уже знают и знают, как находить источник. Сигнал сработать может сам, в любой момент, контролировать это никак нельзя. Если сработает сейчас, они узнают, где мы. У них есть боевая техника, а у нас только старый дрон, которого мы кое-как починили. Нам нельзя оставаться на одном месте.

Адинри вскочил, замахал руками:

– Влад, тебе надо срочно отсюда перебраться куда-нибудь! Нельзя, чтобы они узнали про лагерь и базу!

– Сядь! – произнес Эйс таким тоном, что преподаватель моментально заткнулся и быстро вернул зад на прежнее место.

Техник повернулся к Владу:

– Из объяснений Ти я ничего не понял. Что за устройство? Подробности?

Теперь вскочила Тейя и торжественным голосом заявила:

– У него в голове устройство связи контролера Красной Сети.

– Откуда оно у него?! – изумился Эйс.

– Он аварийный контролер.

– Влад?..

– Так получилось…

– Мне бы очень хотелось узнать подробности.

Влад не делал тайны из своих приключений и поведал все, что помнил. А также добавил, что у него нет биометки, а без нее управлять системой контролера невозможно, из-за чего и возникли проблемы.

Эйс, выслушав молча и с видимым вниманием, сделал вывод:

– Ты нашел кадровый модуль с высшим допуском и к тому же полностью спятивший. И тебе крупно повезло, что до сих пор жив. Аварийный контролер – это больше чем должность. По разным подсчетам, лишь от одного до трех процентов людей способны на слияние с его системой. Остальные умирают без шансов на регенерацию. Может, в твоем времени процент таких людей был выше?

– Откуда я могу знать?

– Да, глупый был вопрос. Считай его озвученной мыслью. Влад, тебе нужна биометка.

– А то я не знал… Мы и хотели найти кого-то, кто сможет ее поставить.

– Для этого надо найти родильный дом и кого-нибудь из его персонала. Взрослым ее не… – Эйс осекся, молчал несколько секунд, затем внезапно поменял тему: – Давайте вернемся к прежнему вопросу: зачем вы искали выживших? Как вы с их помощью хотели остановить радикалов?

Ответил Влад:

– Радикалов надо убить. Всех до единого. И чем быстрее, тем лучше. Пока они не усилились настолько, что это станет невозможным.

– А они усиливаются?

– Позвольте, отвечу я, – донеслось со стороны коммуникатора.

Влад представил говорившего:

– Это тот самый орбитальный мозг. Мы зовем его Космос, или просто Кос.

– Рад познакомиться. Слушаем внимательно.

Из коммуникатора развернулось изображение: карта земной поверхности. Ее украсила россыпь красных точек, и Кос пояснил:

– Это места, где проявлялась активность радикалов. А теперь накладываю старую карту зон действия горнодобывающих комплексов. Я один наблюдаю совпадения?

– Шванди цеттах! – эмоционально произнес Эйс, и эти слова Влад почему-то не смог перевести.

– Могу я попросить не выражаться при девушках? – скривившись, пробурчал Адинри.

Эйс указал на карту:

– Эти шванди пытаются запустить комплекс! Они хотят получить к нему доступ!

– И что? – не понял преподаватель.

– Что вы вообще знаете о региональных горнодобывающих комплексах?

– Многоярусные сооружения, построенные по модульному признаку. Отвечают за добычу всего набора элементов из земной коры и верхней мантии.

– Это далеко не все. Каждый комплекс – это полный производственный цикл. Он добывает элементы и доставляет их к верхним модулям, где располагаются различные производства. Вы понимаете? Самые различные. Он производит заказанные вещи и отправляет их на поверхность по тп-каналам. Никаких шахт к нему нет, в этом нет нужды. Он медленно дрейфует вместе с земной корой, опустив в мантию сборочные колонны, черпая оттуда энергию и материалы, а наверх телепортируя готовую продукцию.

– И почему тебя это так возбудило?

– На всей планете было всего лишь четыре таких комплекса. Всего четыре! И этого хватало снабжать всю Землю, Луну, Марс и астероидные базы. Вся наша цивилизация опиралась на эти четыре комплекса. Они выдавали более девяноста процентов продукции. Все остальные наши производства – это, как правило, вторичная переработка. Взяв под контроль такой комплекс, они получат четверть возможностей нашей цивилизации. Наверх пойдут боевые дроны для действий как на поверхности, так и в воздухе и на орбите. И даже корабли, способные работать за границами системы. Я не видел всю войну, но хорошо помню начало. Эти дроны появлялись тысячами ежедневно, при этом радикалы взяли под контроль всего лишь один комплекс и несколько вторичных производств. Но этого хватило, чтобы разнести все, что только можно.