Ученики без имени - Анастасия Бэйланд

– Цзюэ Мэй может, – упрямо говорит Цзюэ Мэй.

Цзюэ Мину как никогда тяжело слышать имя вместо «я». И видеть, как, несмотря на слова, Цзюэ Мэй подчиняется руке, поднимающей его на ноги, безвольный, словно тряпичная кукла. Потускневший взгляд полон всепоглощающей усталости – и страха. Цзюэ Мин кончиками пальцев проводит вдоль ссадины на щеке брата, которую не заметил прежде.

– Надо обработать, – замечает он, не в силах отделаться от ощущения, что разговаривает с десятилетним ребенком. – Я сейчас попрошу медсестер.

– Нет нужды, – слабо, ровно отзывается Цзюэ Мэй. – Предлагали. Цзюэ Мэй отказался.

Лю Лэй снова подходит к ним, злой, как тысяча демонов, бормоча под нос, куда и как он бы засунул семье Хо все их вино с подвохом. Но моментально осекается, увидев Цзюэ Мэя. Брат в самом деле выглядит плохо. Цзюэ Мин второй раз в жизни понимает, что значит «нет лица». Первый был в отношении отца, когда ушла мама.

– Я останусь тут, – говорит Лю Лэй. – А-Лянь звонила, они вызвали полицию. Бао Фэн сказал машину обратно не гнать, он заберет ее потом, только ключи надо будет ему отдать. Поезжайте в общагу. Вы оба выглядите ужасно. Вам нечего тут делать. А с утра, наверное, на допрос вызовут.

Лю Лэй, хоть и старается держаться – на гневе, на адреналине, на чем угодно еще, – но все же лицо его резко осунулось. Как будто мгновенно постарел лет на пять или даже больше. Они с Фэй Чжао не родные братья и часто ругаются, но их связь друг с другом на самом деле гораздо сильнее, чем может показаться на первый взгляд.

Цзюэ Мин старается не представлять, что было бы с ним самим, если бы он узнал, что в коме с интоксикацией лежит Цзюэ Мэй. Цзюэ Мин старается не думать, в какой момент счастливая помолвка Лю Лянь превратилась в этот кошмар. И выводит несопротивляющегося брата на улицу, прикрывает собой от колючего ветра и снега, чтобы быстрее довести до своей машины. Он, может, хотел бы остаться и поддержать Лю Лэя, но, к сожалению, не способен разорваться.

В салоне Цзюэ Мэя снова начинает трясти: он уже не сдерживается, потому что никто не видит. Цзюэ Мину дурно и ужасно хочется спать, сознание то и дело норовит ускользнуть. Он заводит машину, чтобы дать двигателю прогреться, и устраивается рядом с братом на заднем сиденье, прижимает к себе, крепко-крепко, как в детстве, и тот прячет лицо у него на груди.

– Дагэ[21], – срывающимся шепотом выдыхает Цзюэ Мэй, – было страшно. И сейчас страшно. За Фэй Чжао.

– Все будет хорошо. Все будет хорошо, диди. – Он не употребляет это обращение уже несколько лет, но сейчас оно кажется правильным. – Тише, тише. Все обойдется…

Цзюэ Мэй жмется к нему ближе, ледяной и дрожащий всем телом: трясет его, может быть, еще и от холода. Но Цзюэ Мин не находит в себе ни сил, ни совести, чтобы отстраниться и достать хотя бы плед из-под сидений – ведь куртки и Цзюэ Мэя, и Фэй Чжао они так и забыли захватить с вешалок.

Цзюэ Мэй плачет. Беззвучно, неслышно. Цзюэ Мин сглатывает ком в горле, сдерживая рвущуюся изнутри горечь. Он шепчет какую-то успокаивающую бессмыслицу, быстро, торопливо, задыхаясь, не осознавая толком, что именно срывается с языка, и чувствуя, как брат медленно обмякает в его руках.

Когда Цзюэ Мэй засыпает, вымотанный истерикой, Цзюэ Мин осторожно укладывает его на заднем сиденье, тщательно укрывает пледом и пересаживается вперед. Включает обогрев салона, ощущая, что его самого пробирает мелкой зябкой дрожью – не то от холода, не то от нервов. И еще долго сидит, не в состоянии взяться за руль.

Его штормит. Разум раскалывается и бьется в слишком тесной черепной коробке. Цзюэ Мин не может поверить, что это все происходит с ним. Что он сам, его брат и его близкий друг невольно стали участниками чего-то страшного. Цзюэ Мин боится представлять, что будет дальше. Он хочет застыть, застрять в моменте и больше никуда из него не двигаться, не проверять, что еще готовит грядущий день. Но ему нужно еще доехать в общежитие. И довезти брата, за которого он отвечает.

Выдохнув и сосредоточившись на этой задаче, Цзюэ Мин кладет руки на руль.

Глава 6

У Цзюэ Мэя отличная память.

Наверное, это хорошо.

Цзюэ Мэй помнит, что в течение двенадцати школьных лет Фэй Чжао – помеха. Они учатся в параллельных классах, но яркий вихрь отчего-то преследует в коридорах и на субботних занятиях. Зовет по имени, пытается заговорить. Смеется. Иногда в шутку бросает «мэймэй». Постоянно где-то рядом, на периферии внимания, слишком шумный и звонкий.

Цзюэ Мэю едва исполнилось шесть, когда он научился жить с мыслью, что мама больше не появится в их доме. Его единственная задача теперь – соответствовать требованиям отца. Делать все правильно, так, как говорят, строго по схеме. Цзюэ Мэй – механизм, работа которого налажена и отточена. Фэй Чжао – песчинка, способная этот механизм повредить.

Нужно учиться. Нужно получать хорошие оценки – нет, отличные, и никакие больше, – чтобы отец был доволен. Нужно вести себя прилежно и безукоризненно, поддерживая авторитет семьи, никогда не демонстрируя ничего постыдного: ни печали, ни страха, ни боли, – ведь они загрязняют чистоту духа.

Отцу не нравится, когда они с Цзюэ Мином совершают проступки. Отец ругается, и спорить с ним нельзя, потому что он всегда прав. И иногда делает больно. Так нужно, так он пытается их воспитать, но другим про это говорить непозволительно: не поймут.

Цзюэ Мин дружит с братом Фэй Чжао, Лю Лэем. У него получается, он позволяет себе иногда терять контроль. Для Цзюэ Мэя подобное немыслимо. Он не справится, ведь если позволять мыслям разбегаться в разные стороны, то собрать их снова уже не выйдет. Его друзья – тетради и учебники, а люди ему не нужны. Контактировать с ними он не умеет.

Он не признается даже самому себе, что иногда испытывает тоску, глядя на брата и Лю Лэя. Что хотел бы тоже иметь друга. Но нельзя. Это испортит его.

Цзюэ Мэй помнит, что в классе его считают странным и не трогают. Никто – на протяжении двенадцати лет. Никто, кроме Фэй Чжао.

Когда Цзюэ Мин переходит на гуманитарное направление, не оправдывает ожиданий, отец наказывает его. А потом колючие поцелуи боли ложатся и на спину Цзюэ Мэя: «Смотри, что тебя ждет, никогда не делай подобного, не поступай как