Черное солнце - Майя Зинченко

– Проходите! – крикнула она, оставляя дверь распахнутой, а сама скрылась в кухне.

Мужчины понимающе переглянулись и не заставили себя долго упрашивать. Хоть стражник и любил свою работу, он явно собирался от нее отвлечься и пообедать у сестры. Видимо, он не первый раз приходил к ней, потому что женщина без лишних разговоров поставила на стол глубокие тарелки и принялась разливать по ним горячую похлебку.

– Даниель, почему ты не познакомишь меня со своим новым другом? – Она сновала по кухне с удивительной для ее комплекции быстротой.

– Э… мы не совсем друзья. Я привел тебе нового постояльца. Его зовут… – Стражник вопросительно посмотрел на мастера.

– Франц. Добрый день.

– Добрый-добрый… – Женщина на миг замерла, смерив его недоверчивым взглядом.

Франц уже привык к такой реакции. В Ауроке это было обычным делом.

– Мое имя Магда. – Она протянула руку, но, увидев, что та в муке, спохватилась и тут же убрала ее. – Значит, вы ко мне по делу? Садитесь пока обедать, а комнату я вам потом покажу.

– Комнату? А что не так с флигелем? – удивился Даниель.

– Крысы окончательно прогрызли пол, не к обеду будет сказано. Сегодня утром, когда я меняла там постельное белье, он подо мною провалился.

– Вот и отлично! – обрадовался стражник.

– Что же тут отличного? – недоуменно спросила Магда.

– Франц поможет изгнать крыс из дома. Вы ведь сделаете это, правда?

– Сделаю, – кивнул гость, пробуя похлебку.

Она была густой, заправленной зеленью и грибами.

– И как же это у вас получится? Заиграете на дудочке и утопите в речке? Эти крысы никого не боятся. Кот, после того как они его едва не загрызли, по вечерам во двор больше не выходит. Я его не виню. Поставленные мною ловушки обходят стороной, отраву съедают без остатка, и хоть бы одна убитая тушка… намучилась я с ними.

– Но ведь для вас это пустяк? – с надеждой спросил мастера стражник.

– Если я управлюсь с животными, вы позволите мне пожить у вас неделю? Моя работа пойдет в счет уплаты.

– Вы будете осторожны? Не сожжете дом или что-нибудь подобное?

– Нет, это не мой метод. Крысы просто уйдут. Вреда имуществу причинено не будет.

– Это что-то новенькое… – хмыкнула хозяйка, ставя яблочный пирог в духовку. – Вы заклинатель крыс, что ли?

– Не совсем.

– Магда, этот человек – мастер рун, – поспешно сообщил ее брат. Он боялся, если она продолжит гадать, то скажет что-нибудь такое, что может оскорбить гостя.

– О! – всплеснула руками хозяйка, подняв мучное облачко. – Если бы я знала, что у нас будет такой важный гость, я бы приготовила утку с черносливом…

– Все и так очень вкусно, – сказал Франц, доедая свою порцию.

– Ах, оставьте, – сразу же растаяла Магда. – Это была обычная похлебка, сваренная на скорую руку. Хлеб к тому же пригорел.

– Магда, не напрашивайся на комплименты, – улыбнулся Даниель. – Скажи лучше, ты согласна?

– Избавьте мой дом от крыс – и комната ваша. Как долго вы хотите ее снимать?

– Возможно, всю зиму.

– Тогда первая неделя – бесплатно, а каждая последующая вам обойдется в три золотых.

– Меня это устраивает.

– Вы не склонны устраивать пьяные дебоши и приводить в дом развратных женщин? – с надеждой спросила Магда.

– Боже упаси! Вот уж чем я точно не собираюсь заниматься…

– Отлично. – Она усмехнулась и потянулась за половником. – Тогда я налью вам добавки.

Они еще некоторое время посидели втроем, потом Даниель заявил, что ему пора возвращаться, и оставил их. Магда показала Францу его комнату – она располагалась на втором этаже и имела отдельный вход со стороны улицы. В нее можно было попасть с помощью лестницы. Это было сделано, чтобы постоялец, возвращаясь поздно вечером, не беспокоил остальных жильцов дома. Из внутреннего дворика был проход в проулок, который долго петлял и в конечном итоге выходил в парк.

– Я давно не сдавала эту комнату, – призналась Магда. – Не хотела, чтобы в доме был чужой человек. Ну, вы меня понимаете… А флигель – это всего лишь флигель. Деньги никогда не бывают лишними. Я живу одна, привыкла к одиночеству. Брат, конечно, часто заходит, но он тоже на правах гостя.

– Я вам не помешаю. Я вообще собираюсь как можно меньше времени проводить взаперти. Мне нужен воздух, простор. Поэтому я хочу остаться в Ауроке. Из окна не видно гор, – он еще раз удостоверился, – но их незримое присутствие ощущается даже здесь.

– Вы лечиться приехали? – спросила женщина. – Интересуетесь термальными источниками?

– Нет, но вы мне подали хорошую идею. Возможно, я посещу их. Говорят, они хорошо успокаивают нервы.

– Не знаю насчет нервов, но вот ревматизм и ломоту в суставах прогоняют напрочь.

– Я знаю, что местные жители предпочитают традиционные методы лечения и не спешат прибегать к помощи мастеров и знахарей.

– Вы еще священников вспомните, – отмахнулась она. – Они обожают говорить о целебных свойствах молитвы, но толку от нее, как лысому от расчески. Нет, конечно, когда иного выхода нет, то пробуешь все подряд. Что-то обязательно помогает.

– Но горячие ванны, безусловно, приятнее, чем многочасовые молитвы на холодном полу или горькие настои из трав, – улыбнулся Франц.

– Я рада, что вы меня правильно поняли. Здесь зеркало, шкаф для одежды. – Она приоткрыла одну из дверок. – Но у вас совсем нет вещей… Неужели на дорогах снова неспокойно? Бандиты себе много позволяют.

– Нет, это были не разбойники. Это был оборотень. – Мужчина невольно прикрыл рукой отметины. – Мой конь испугался и убежал в неизвестном направлении.

– Какой ужас! Правильно, что я никогда не покидала город. За его стенами столько опасностей.

– Это так… Если не возражаете, я бы хотел поспать несколько часов, оставшихся до заката. Разбудите меня, когда стемнеет.

– Конечно.

Магда прикрыла за собой дверь, и Франц с облегчением улегся на кровать. Эта неделя выдалась очень насыщенной. Возможно, так было даже лучше. Чем чаще его жизнь подвергается опасности, тем меньше у него остается времени для горестных раздумий. Мужчина повернул голову и посмотрел в окно. Оконная рама была резной, в виде переплетения цветов и ягод и навевала мысли о лете. Что он будет делать дальше? Останется здесь на зиму или поедет в другой город? Ему ничего не стоит сорваться с места и уехать. У него нет вещей, нет дома, нет родных и близких, которые нуждаются в опеке. Он свободен от того груза, который так любят брать с собой другие люди. Он был, есть и будет бродягой. Не этого ли он желал, будучи мальчишкой?

Наше главное несчастье в том, что мы получаем желаемое слишком поздно. Получаем тогда, когда перестаем в нем нуждаться. Что это? Расплата за дар, о котором мы не просили? За дар рождения? Это касается всех, нет ни одного человека на земле, кто бы не разочаровался в собственных мечтах. И для чего мы появляемся на свет, если каждый хоть раз, но пожалел о том, что родился?