Невероятный мир - Михаил Михайлов

Сказать, что орк был счастлив лицезреть мою физиономию во время рассказа о дуэли и ее трагическом окончании, значит просто промолчать. После того как аптекарь, который взял на себя роль рассказчика, замолчал, Глав орал минут двадцать. При этом он поминал «добрым» словом игроков в фаас, их родственников и матерей, прошелся по дуэлянтам, выразил свое отношение к дворянам. Потом просто сказал, обращаясь к трактирщику и аптекарю:

— Пошли отсюда.

Те выскочили из кабинета начальника стражи с такой прытью, словно всю жизнь занимались бегом с препятствиями и спринтом только ради этого момента. Когда за секундантами закрылась дверь, орк повернулся в мою сторону и с минуту буравил взглядом. Все это время я тихонько стоял в уголке и изображал совершенно постороннего зрителя.

— Что ты скажешь? — нарушил молчание Глав, когда убедился, что игра «в гляделки» может продолжаться до бесконечности и с нулевым счетом.

— Все так и было, как сказали ушедшие граждане. Только они забыли упомянуть о малюсеньком факторе.

— О каком же? Тирка заколол не ты, а твой двойник, или постарались темные эльфы?

— Нет, — мотнул я головой, — не это. Просто на протяжении всей схватки мой соперник желал только одного — прикончить меня. Ни о каком условии вести бой до ранения он не думал. А я посчитал, что не могу себе позволить умереть, чтобы сделать приятное своему противнику. Но и оставлять такого мстительного человека живым и потом ожидать выстрела в грудь ночью из-за угла или заточки в спину не хотелось.

— Хм… знаешь, насчет мстительности Тирка ты прав. Но ошибаешься, если посчитаешь, что неприятности с его смертью для тебя лично исчезли. У него хватает друзей и родных, которые попробуют поквитаться. И выберут, — тут Глав хмыкнул, — нож или пулю в спину в самый неожиданный для тебя момент.

— И что делать?

— Да ничего, — резко и неожиданно после более-менее спокойной речи рыкнул орк. Потом чуть успокоился и продолжил: — Для начала тебе надо скрыться из города на недельку и переждать. А еще лучше вернуться к своим родным.

— Лучше воспользуюсь первым вариантом, — сообщил я орку о своем решении. — Не для того я летел на край мира, чтобы при первой опасности возвращаться обратно в столицу. Подумаешь, всякое отребье на меня злость затаило.

Сообщать начальнику полиции, что в столице меня ждут гораздо более опасные кровники, я благоразумно не стал. Мало ли что он там подумает. Так еще с легкостью в отъявленные рецидивисты запишет.

— Зря, — покачал головою Глав, — зря. Это отребье благородством не страдает и посылать вызовы на дуэль не станет. Ладно, это твое решение.

Начальник стражи на несколько минут замолчал, погрузившись в свои размышления. Когда молчание подзатянулось, я решил поинтересоваться:

— Господин Глав, раз все решилось, то я могу идти?

— Куда это ты собрался? — удивился тот.

— Как куда? — тут уже я сам не смог скрыть изумления. — Домой. Вернее, постараюсь снять себе какую-нибудь комнатку или номер в гостинице. Пару дней проживу, а там и корабль приведут в порядок.

— В номерах тебе делать нечего, — отрезал Глав. — Не хватало еще, чтобы служанка наутро нашла тебя с перерезанным горлом…

— Хм…

— …или парочку трупов местных, что тоже не мед.

— Так куда же мне идти? Место на каком-нибудь корабле забронировать, что ли?

— Ближайший все равно пойдет только через три-четыре дня. Пересидишь у меня.

— ?..

— В камере.

От слов главного стражника я пришел в такое обалдение, что никак не отреагировал на приход двух дюжих охранников, которые сноровисто забрали у меня оружие, кирасу и личные вещи. После чего проводили к знакомому зданию, где поместили в камеру… тоже знакомую. Отличием стало только то, что лежанку мне отстегнули сразу же, не дожидаясь определенного часа. Да еще и поесть принесли. Вот только за последнее пришлось заплатить. Зато за десять медяков мне предоставили толстого цыпленка с кашей, пяток вареных яиц, большую миску с резаными овощами, пару ломтей свежего хлеба и литра два неплохого вина. Дороговато.

В камере я просидел еще двое суток, лишенный всех мало-мальски интересных развлечений. С одной стороны, я считал, что Глав поступает правильно, спасая меня от возможной мести. С другой — делал он это не по доброте душевной, а беспокоясь за себя и свое место. Ведь смерть одного из членов известного и влиятельного рода повлечет за собой множество проверок, приезд комиссий и всякое разное из разряда нервотрепок. Пусть я был паршивой овцой в стаде, но принцип «наших бьют» и здесь работает на отлично. Родственнички подсуетятся ради такого случая, и отмщение случится. Недаром родной дядя сидит в верхах тайной королевской службы. Он тут все наизнанку вывернет, и не только он. Королевские дознаватели вскроют темные делишки начальника стражи. А там, если нароют уж что-то сильно противозаконное, недалеко и до отставки. Или суда. Жаль, что я этого увидеть не смогу.