Владычица Жемчужины - Гейл Линдс

— Регенту должно быть известно, что я последний из кхагггунов, который преклонит колени перед гражданским начальством.

— Именно поэтому вы и выгоните тех, кто развращает кхагггунов, а остальные пойдут за вами словно овцы.

Толстые пальцы Меннуса вцепились в балюстраду — он глянул вниз на побеги апельсиновой сладости, на которых распускались первые цветы.

— Если у меня когда-нибудь будет сад, что маловероятно, я посажу в нем истлевшие кости моих врагов. Интересно, что из них вырастет?

— Не знаю.

— Ничего, регент, абсолютно ничего. — Адмирал повернулся к Кургану. — Моя мечта — видеть армию кхагггунов сильной. Если я и соглашусь… Всю структуру армии нужно будет изменить.

Курган молчал.

— И еще кое-что.

За толстыми стенами дворца слышался шум Аксис Тэра. Надвигалась ночь, вечерняя суета прекращалась. Курган молчал. Он знал, какой будет последняя просьба контр-адмирала, и был готов ждать.

— Давать кхагггунам статус касты избранных неразумно, в этой идее и кроется причина морального разложения. Высшее командование думает не об обороне, а о том, как урвать кусок пожирнее. Согласитесь, бизнес — занятие для баскир, а вовсе не для кхагггунов. Думаю, вы меня понимаете. Ведь за недолгое время у власти вы успели уничтожить все воспоминания о правлении вашего отца.

— Вы меня удивляете, контр-адмирал. Длительное пребывание на западе не мешает вам быть в курсе дел.

— Информация и бдительность, регент, — парировал Иин Меннус.

Курган кивнул, беседа прошла лучше, чем он себе представлял.

— Дайте мне руку. — Собеседники обхватили друг друга за предплечья, что означало сэйгггон — священную клятву на крови. — Все, с сегодняшнего дня приказ о переводе кхагггунов в касту избранных отменяется. Проследите, чтобы члены командования посетили «Недужный дух», где им извлекут окумммоны.

— А если они не послушаются?

— Вверяю членов верховного командования в ваше распоряжение, звезд-адмирал Иин Меннус. Поступайте с ними, как считаете нужным.

Джура ударила хааар-кэута в грудь его же собственным мечом.

— Как давно я об этом мечтала. — Она снова и снова колотила мечом в грудь кхагггуна, рыча от напряжения. Наконец ей удалось пробить нагрудник. — Он хорошо платил, но каждый раз делал мне больно. — Лооорм взглянула на Риану. — Вообще-то они все делают больно — не одним способом, так другим. Мужчинам это нравится.

Риана сидела, обняв подругу за талию. Элеана пришла в сознание через несколько секунд после того, как Джура перестала размахивать мечом хааар-кэута. Дыхание Элеаны было хриплым, а голос полупридушенным. Тигпен свернулась клубком у алтаря, размахивая пушистым, словно посудный ершик, хвостом. Похоже, настал один из редких моментов, когда раппа согласилась играть роль домашнего животного.

— Если ты изменишь себя, мужчины не будут делать больно.

Джура рассмеялась.

— Ты шутишь! — В ее миловидном личике было что-то дикое и неприрученное. Под плащом молодой женщины виднелась туника, сквозь которую просвечивало соблазнительное тело. — Я родилась тускугггун самого последнего сорта. Вся моя жизнь прошла на улице Изингласс, так что на перемены нет никакой надежды.

— И все же здесь, у этого самого алтаря, ты изменилась, — заявила Риана. — Разве ты не чувствуешь?

— Кажется, я могу остаться без обещанного гонорара, — ехидно сказала Джура. Бросив меч, она стала рыться в мундире хааар-кэута. Через секунду лооорм вытащила монеты. — Здесь больше, чем он обещал. — Она шагнула к двери. — Вы ведь не остановите меня и никому не расскажете?

— Можешь быть спокойна, — ответила Риана.

— Купи себе что-нибудь, — добавила Элеана.

Несколько секунд Джура стояла ошарашенная, а потом хитро усмехнулась.

— Изменить себя, кажется, так ты сказала? — Монеты весело позвякивали в маленьком кулачке. — Я не забуду, что здесь случилось, и тебя не забуду. — Джура беззвучно исчезла.

Сорннн СаТррэн собирался вернуться в Аксис Тэр побыстрее — там его ждали обязанности прим-агента и члена кундалианского Сопротивления. По пути он надеялся узнать новости о регенте и Маретэн.

Однако у коррушской степи, как и обычно, были свои планы. Не успел прим-агент отъехать от За Хара-ата и на двести метров, как встретил двух коррушей Расан Сул. Как и сам Сорннн, они носили одежду из толстой полосатой ткани и покрывали головы традиционными синшалями. Хотя один из коррушей был очень стар, а другой молод, у обоих были бороды. Лица загорели, кожа потрескалась, светлые глаза смотрели на Сорннна очень серьезно, даже жестко, как смотрят те, кто родился и вырос в суровом климате Великих северных равнин. Небо было чистым, за исключением одного неподвижного облака.

— Приветствую, ва тарабиби, — сказал старик. У него были впалые щеки, кожа цвета коррушской степи и мягкий, но уверенный голос. Старика звали Насака, он знал Сорннна еще маленьким мальчиком. Молодой корруш, телохранитель Насаки, носил имя Бакеш. Высокий, сильный и надежный, он не умел говорить, так что ему не были страшны даже пытки Джени Серии.

— Приветствую, мудрейший, — ответил Сорннн. — Что привело тебя в За Хара-ат?

Насака улыбнулся, обнажив редкие белые зубы.

— Я приехал помолиться за твоего отца здесь, на святой земле. — Старец погладил спутанную седую бороду. — Это он привез тебя к коррушам, ва тарабиби, и любовь к этой земле у тебя в крови.

— Вы оказали огромную честь тем, что пришли сюда. — Сорннн знал, что старик прибыл не только молиться, и Насаке это было прекрасно известно.

Старый корруш поднял руку.

— Пойдем пройдемся, — попросил он.

Они пошли по периметру За Хара-ата. Сначала казалось, что они топчутся на месте — таким огромным был древний город. Вскоре спутники поднялись на невысокое плато, не защищенное ионным полем, которым кхагггуны загородили в’орнновский лагерь. Убогие лачуги деревеньки Им-Тэра оказались так близко, что можно было разглядеть коррушей Бэйи Дас, занимающихся повседневными делами.

Насака тут же повернулся к Сорннну. Казалось, глаза старика пронзают прим-агента насквозь.

— У нас недавно были Горы, которые рассказали, что гэргоны стараются натравить друг на друга капудаанов пяти племен, чтобы началась религиозная война и мы поубивали друг друга.

— Раз вы теперь знаете правду, почему бы не собрать совет вождей, чтобы разрядить опасную ситуацию?

— Некоторых, без сомнения, удастся убедить, но большинство коррушей и слушать ничего не захотят. Тлеющие угли вековой ненависти гэргоны раздули в пламя. Простые корруши уверены, что это — Ши-адж, священная война, предсказанная Джихарром. На самом деле эта война угрожает нам полным самоуничтожением!

Из синей глубины небес к ним спустилась птица, громким пением оживившая мертвую тишину степи. Сорннн и Насака шли дальше, ничего вокруг не замечая.