Эндана - Галина Ли

– Я знал! – Эдвин рассмеялся. – Я знал, что ты сегодня приедешь!

Наконец принц отстранил девочку, желая рассмотреть как следует.

– Ты здорово выросла. И подстриглась! – мальчик хихикнул. – Стала совсем как я! – Потом, повернув лицо сестры, удивленно протянул: – Вот это да! И ухо проколола?! Тебе идет, – подвел он итог наблюдениям и тут же прищурился: – А как смогла незаметно подкрасться?! Я же с утра в засаде сижу!

Не то чтобы неудача сильно огорчила его высочество, но все-таки…

Леа, пожав плечами, расхохоталась:

– Эдвин, да тебя за версту слышно! Бедная парочка! Это ты на нее засаду устроил?

Его высочество снова хихикнул, вспоминая приятное, а затем уже серьезно спросил:

– Ну, расскажи, как забралась на дерево, чтобы я не слышал?

Леа подмигнула ему:

– Потом научу. А сейчас пойдем поскорее домой, хорошо?

Эдвин кивнул, и дети побежали к центральной лестнице, оживленно разговаривая, как будто и не было двух лет разлуки. По дороге Эдвин время от времени хватался за руку сестры, желая убедиться, что Леа настоящая и действительно рядом.

* * *

Леа остановилась перед массивной резной дверью отцовского кабинета, даже занесла кулак, чтобы постучать, но передумала и оглянулась на брата.

– Ну, что же ты, давай! – подтолкнул тот сестру и, словно поняв причину ее нерешительности, добавил: – А я пока маму позову!

Леа кивнула, дождалась, пока Эдвин скроется, и, подумав, решила войти без всякого стука. Она тихо приоткрыла дверь, встав на пороге.

Аттис, сидя в любимом кресле, что-то читал, в задумчивости потирая рукой лоб и постукивая карандашом о дубовую столешницу. При виде отца у Леа мгновенно вылетели из головы все слова приветствия, девочка прикусила губу, чтобы не разреветься. Король, почувствовав на себе чей-то взгляд, поднял голову и тоже потерял дар речи. Затем, не решаясь поверить глазам, правитель Энданы медленно поднялся из-за стола. Ее высочество, жадно рассматривая родные черты, вдруг неожиданно для себя всхлипнула, прерывая затянувшуюся паузу.

– Девочка моя, это ты! – ахнул король и в одно мгновение оказался рядом с дочерью.

Леа все так же молча уткнулась лицом в камзол отца. И неизвестно, сколько бы они еще простояли, обнявшись, если бы на пороге не появилась бледная от волнения королева. Из-за ее спины выглядывали, улыбаясь, остальные члены семьи.

Леа обернулась, увидела входящую мать, и слезы все же хлынули безудержным потоком, несмотря на все старания их удержать. Любимые лица расплылись в одно цветное пятно, и ее высочество оказалась в кольце родных. Девочку обнимали, тормошили, задавали вопросы, а она никак не могла успокоиться, заливая слезами отцовский камзол. Наконец все слезы были выплаканы, все сумбурные вопросы заданы, мысли перестали крутиться в голове каруселью – принцесса успокоилась, и настало время разговора.

Больше часа рассказывала Леа о жизни на чужбине, обойдя стороной отдельные события. Девочка уже успела устать от собственного повествования, когда по-прежнему пунктуальный камергер сообщил увлекшемуся королевскому семейству о накрытом столе.

Весть о возвращении принцессы разлетелась по дворцу, как пожар. Коридоры заполнили любопытствующие придворные и слуги. Приветствия сыпались на ее высочество со всех сторон, а повара, расстаравшись, приготовили ужин из самых любимых блюд девочки.

К ночи принцесса успела сильно устать от обрушившегося на нее внимания. Когда наконец Леа оставили одну, она вздохнула с облегчением – отвыкла младшая дочь короля от такой суеты за два года.

Ее высочество с наслаждением растянулась на непривычно мягкой и огромной постели. Ночь вступила в свои права, затих дворец. Сон не шел, и Леа стала подумывать, а не заглянуть ли в покои брата, когда вошла королева.

Она села на край кровати и погладила дочь по щеке:

– Малышка моя!

Приход Роанны нарушил все планы ее высочества. Леа, счастливо улыбнувшись в темноте, прижалась к матери, решив эту ночь все-таки провести в кровати. В конце концов, в запасе еще два месяца каникул, успеет нагуляться!

Роанна оторвалась от спящей, только когда в детскую заглянул искавший супругу король. Прежде чем уйти в свою опочивальню, их величества немного постояли, обнявшись и глядя на мирно посапывающую дочь. Это была первая за два года ночь, когда ничто не омрачало их сердца.

* * *

Утром Эдвин проснулся от громких голосов, проникавших даже через толстые стены дворцовых покоев, повалялся немного в постели, прислушиваясь, и усмехнулся.

Все встало на свои места, Леа действительно дома. Определенно, без нее было слишком тихо. Мальчик быстро оделся и выскочил в коридор.

Дверь в спальню сестры стояла нараспашку, его высочество осторожно туда заглянул, оценивая ситуацию. Она показалась ему весьма напряженной.

Около кровати, зло сощурив глаза, стояла Леа. Вокруг нее с причитаниями квохтала няня Рива. В угол комнаты забилась служанка, державшая на вытянутых руках что-то нежно-розовое в оборочках.

– Я это не надену, – цедила сквозь зубы принцесса, – и оружие не отдам!

Ладонь Леа стискивала рукоять боевого ножа.

Эдвин весело ухмыльнулся – ха, похоже, сестренку пытались разоружить!

Рива замахала руками от возмущения:

– Как можно?! Ваше высочество! В этих тряпках ходить нельзя! Вы – принцесса! А эти, с позволения сказать, штаны, это же – позорище! А ножи! Вы похожи на… на… на разбойника с большой дороги!

– Платье не надену и оружие не отдам! – повысила голос Леа. Похоже, терпение девочки подошло к концу.

Сестренка хищно присмотрелась к ненавистному наряду, и мальчик понял, что платье погибнет от ее руки.

– Что происходит?

Эдвин, с трудом сдерживая смех, обернулся на голос – в дверях стоял отец и с интересом оглядывался по сторонам.

– Ваше величество! – Рива присела в почтительном реверансе и наябедничала: – Ваше величество, принцесса Леантина не желает сменить свою… хм… одежду на красивый наряд!

– Я его не надену! – снова уперлась девочка, для верности добавив: – Даже не пытайтесь!

Эдвин дернул отца за руку и громким шепотом сказал:

– Папа, спасай!

Рива покраснела от возмущения, Леа вопросительно вздернула одну бровь, а король иронично поинтересовался:

– Кого именно?

– Платье и Риву! – расхохотался негодник.

Аттис величественно кивнул, соглашаясь с сыном. Его глаза смеялись, но голос остался спокоен, как и подобает верховному правителю в любой ситуации:

– Ваше высочество, вы согласны в качестве компромисса надеть один из костюмов брата?