Пятое солнце - Елена Бумагина

Общественный туалет – это всегда место повышенной опасности. Именно тут делают всё то, что запрещено правилами, начиная от курения и заканчивая жаркими обжимашками во время вечерней репетиции. Именно тут прячутся от учителей, именно тут старшеклассники прессуют младших. В школе любой туалет за годы обрастает таким слоем стыда и позора, что, кажется, ими воняет посильней, чем экскрементами и хлоркой. Тем более удивляет странная склонность многих девочек уединяться именно в туалете, чтобы посекретничать. Нельзя, ни на секунду нельзя забывать, что, едва шагнешь за дверь с треугольником, ты оказываешься на территории врага. Любопытные уши прячутся за закрытыми дверцами кабинок, стены жадно впитывают каждое твое слово, чтобы немедленно предать его огласке. Стыд и позор только и ждут повода, чтобы просочиться за проклятую дверь.

– Так что, мы решили? – негромко сказала Зоя, облокотившись на стену возле раковины.

– Конечно. Сегодня во время дискотеки всё и проделаем, – ответила ей Мила вполголоса, но четко артикулируя каждое слово.

– Тогда давай за трибунами. Там нас точно никто не услышит. Всё и обсудим, – Зоя покосилась на вторую кабинку. Она была закрыта, но в туалете было тихо.

– Они у нас еще попляшут! – в запале бормотала Мила. – Они ни за что не догадаются, что мы задумали!

Зоя недобро засмеялась.

– Да, жаль, Полина не знает, что мы накопали. Она бы быстренько стерла с лица свою улыбочку!

– И сотрет!

– Когда мы всё провернем…

И они истерично заржали, потом молча обменялись взглядами, побрызгались под краном и вышли из туалета. Ровно через пять минут эта же дверь тихонько приоткрылась, и в щель высунулась белесая голова Яны, правой руки Кругловой. Убедившись, что в коридоре никого, она суетливо выскочила наружу и засеменила прочь своими бледными ножками. Зоя и Мила, наблюдавшие за ней из-под лестницы, обменялись рукопожатиями. Наживку с жадностью проглотили.

Им нужен был человек, достаточно близкий Полине, чтобы знать больше других, и достаточно близкий, чтобы желать власти. И если Варя показалась им пассивной и преданной, то в рыбьих глазах Яны иногда неуловимо мелькали зависть и злоба. Зоя была уверена: она не побежит сразу докладывать своей пчелиной королеве, а попытается разнюхать как можно больше, чтобы потом самой решить, как воспользоваться этой информацией. И сегодня вечером, когда весь лагерь будет отплясывать на дискотеке, Яна придет на стадион. И они тоже придут.

* * *

Мила снова с размаху ударила ее по лицу.

– Агния!

Яна утерлась рукавом, слизнула с рассеченной губы кровь. Ее бесцветное лицо стало совсем безучастным. Она упорно молчала, только пучила свои рыбьи глаза. Зоя стояла на выходе, следила за стадионом, но там никого не было – все резвились на дискотеке.

– Агния! – повторила Мила.

– И не надейся больше увидеть ее, – глухо, с угрозой в голосе наконец ответила Яна.

– Что вы с ней сделали?

Яна усмехнулась, из губы по-прежнему сочилась кровь.

– Забрали всё, что у нее было. Мы…

– Кто – «мы»? – вмешалась Зоя.

Яна перевела на нее взгляд своих выпуклых глаз. Потом медленно провела ладонью по желтой повязке на правой руке. Мила закатила глаза:

– Ну ясно, комитет…

– Подожди! – перебила ее Зоя и, подойдя поближе, внимательно вгляделась в рисунок на повязке. Вроде бы просто эмблема лагеря, восходящее солнце, острые лучи, но под ними – еще какие-то буквы.

– Так кто – «мы»? – спокойно спросила она, хотя на самом деле уже кипела от ярости.

– Солеиды. Те, у кого есть сила, – Яна говорила высокомерно, негромко, с достоинством. Но было настолько очевидно, что она всего лишь копирует Полину, – Зое даже стало смешно.

– Что-то твоя сила не очень-то помешала набить тебе морду.

В блеклых Яниных глазах впервые мелькнуло сомнение. Она посмотрела на Зою уже с опаской.

– Что, ты не можешь так, как Круглова? – Мила изобразила пассы руками, как в дурацком фильме про волшебников, и Зоя насмешливо фыркнула.

– Могу, – с вызовом ответила Яна. – Но… не всегда.

– А когда? В своих мечтах?

– Во время ритуала. Мы всё можем… во время ритуала.

Мила сорвалась с места, снова кинулась на нее и успела нанести еще несколько ударов, прежде чем Зоя оттащила ее от заложницы. Яна упала на землю и так и лежала, жалобно поскуливая. От былого высокомерия не осталось и следа. Зоя за шиворот подняла ее, прижала к забору.

– Рассказывай, – жестко сказала она. – Рассказывай всё.

Яна морщилась, отводила глаза, но было ясно, что деваться некуда.

– Я не знаю, как дошла до этого Полина. Но она постоянно намекала нам, что обладает какими-то способностями. Два года назад она впервые собрала нас, показала, как проводить ритуал. Мы принесли в жертву кошку, и после того, как мы забрали у нее жизненные силы, смогли кое-что делать. Ну, двигать предметы, вызывать электрический разряд. Потом Полина рассказала, что лагерь стоит на месте силы. Тут, прямо под ногами, ее источник. И если мы сможем довести дело до конца, то сила будет нашей навсегда. Но для этого нужны более серьезные жертвы. Три.

– Три?! – взвилась Мила. – Та девочка, в прошлом году…

– Это была репетиция. Мы проверяли, сможем ли мы продержать человека в трансе до того, как… Короче, у нас не получилось. Она проснулась прямо за воротами лагеря, подняла ор. Полина тогда вмазала по ней красным шаром, чтобы она заткнулась. Девка, видимо, тронулась умом и убежала в лес. Только мы ее и видели.

– То есть три жертвы… – Зоя старалась держать себя в руках, хотя ее уже тошнило от ужаса.

– В этом году. Мы долго готовились. Три жертвы с разницей в три дня. Первая во сне, вторая в страхе, третья добровольно.

Зоя лихорадочно соображала. Если детдомовская девочка пропала в первую же ночь – шестого июня, а Агния исчезла десятого, то третья жертва…

– Всё верно, сегодня ночью, – самодовольно произнесла Яна, внимательно следившая за ее лицом.

– Кто? Кто?!! – Зоя схватила ее за футболку и тряхнула так, что несчастная ударилась головой об забор.

– Да не знаю я! Не знаю! Полина нам никогда не говорит!

– Врешь, тварь! – кинулась к ней Мила. – Врешь!

– Говори! – прорычала Зоя, всё еще размазывая ее по забору. – Говори! – Она сорвала у нее с руки повязку и швырнула на землю.

– Мы с Хранителями, если видим, что вечером флаг не спущен…

– Флаг? – спросила Мила.

– Хранителями? – спросила Зоя одновременно с ней и уголком рта ответила Миле: «Флаг на линейке».

– Нас четверо Хранителей, на четыре стороны света, – начала Яна. – У каждого – свои стихии и свои орудия. И у каждого в подчинении два человека. Мы же подчиняемся непосредственно Полине. Так вот, если вечером флаг не спущен, то это значит, что ночью нужно быть наготове. Потом Полина выводит нас на место ритуала и приносит жертву. Через нее сила переходит в нас, и мы можем летать, можем сгустки энергии в руках лепить, как снежки…