Пятое солнце - Елена Бумагина

– Да-а-а-а-а-а, – снова отозвалась толпа.

– А последнее испытание – это… купание!

Толпа радостно взревела.

– Путь к воде я открываю и купаться дозволяю! Эй, русалки, где мой ключ?

Русалки, подняв в воздух сверкающий ключ размером с поднос, кинулись к калитке на пляж. Те из них, кто не мог дотянуться до ключа, разбрасывали блестки и конфетти. Приплясывая и взмахивая руками, они изобразили отпирание замка, размотали поролоновые цепи и распахнули калитку. Весь персонал лагеря тут же пришел в боевую готовность. Купание и поливание водой всегда было неотъемлемой частью праздника, но дети бросались в воду толпой, старшие швыряли малышей, остальные под шумок пытались утопить друг друга, и просмотреть захлебнувшегося было парой пустяков. «Березовой роще» тоже дали указания выстроиться вдоль берега и следить, не нужна ли кому помощь.

Вода просто кишела людьми. Русалки сновали тут и там, хватали малышей и щекотали их под водой. Русалочий макияж оказался водостойким, а микроплатья были вовсе не платьями, а купальниками. Пираты выискивали храбрецов, поднимали их на руки и сбрасывали в воду, как с трамплина. Детдомовцы забыли о дисциплине и затеяли самые настоящие водные бои. Даже вожатые наплевали на собственные обязанности и весело поливали своих подопечных и друг друга из водяных пистолетов. Кто-то выскакивал на берег, кто-то снова забегал в воду, стоял невыносимый ор.

Зоя отошла чуть подальше, стараясь не спускать глаз с купающихся. Она всё еще держала в руках ветки, хотя они уже были ей не нужны. Зоя насторожилась, когда маленький мальчик скрылся под водой, но вот он снова вынырнул и радостно поднял тучу брызг. Она не заметила, как к ней подкрались. Просто в одну секунду кто-то вырвал папоротник из ее рук, и она полетела в воду. Зою схватили и продолжали держать, пока она рвалась на поверхность. Она никогда не умела смотреть под водой и сейчас видела лишь расплывчатые силуэты в русалочьих купальниках. Тошнотворная муть окутывала ее, в глазах темнело, ей несколько раз позволяли вынырнуть и глотнуть воздуха, а потом снова пихали под воду. Она знала, что если перестанет сопротивляться, то всё будет кончено.

А потом, как по команде, ее отпустили. Она выползла на берег, отплевываясь, вода текла даже из носа. Белый балахон был разодран в клочки, руки покрыты царапинами от накладных ногтей. Зоя дрожала и плакала, и слезы смешивались с речной водой, которая стекала с нее ручьями. Она никогда не узнает, кто это был. Она точно знает, кто это придумал.

* * *

– Жаль, Светки нет. У нее в аптечке точно была перекись.

Мила осторожно протирала Зоины царапины ватным диском, смоченным туалетной водой. Зоя молчала. Ей по-прежнему казалось, что она умерла и теперь у нее нет чувств.

– Может, скажем Марине?

– Зачем? – Зое и в голову не пришло кому-то жаловаться. Ясно же, что никакого результата не будет.

– Ну, может, тебя освободят сегодня от наказания хотя бы.

– Я пойду на стадион. Они меня не запугают.

– Уверена? – Мила выглядела не на шутку встревоженной. – Хочешь, я попрошусь с тобой?

– Нет, всё в порядке.

Зоя прошлась по комнате. Во рту до сих пор оставался привкус тины. Даже от волос пахло какой-то ряской, хотя она два раза помыла голову. Конечно, она бы не отказалась, чтобы Мила осталась рядом, но малейшая слабость с ее стороны сейчас была недопустима. Она соберет волю в кулак и пойдет наводить порядок на чертовом стадионе. Она будет спокойна и уравновешенна, и пусть шпионы Кругловой утрутся. Конечно, ей было страшно. Она ничего не сделает против толпы. Ее могут разорвать на части, и вряд ли у нее получится себя защитить. Но так она хотя бы сохранит самоуважение…

Наспех проглотив ужин, Зоя сразу же побежала к стадиону. Ей было велено явиться к завхозу Зинаиде Степановне. Она несколько раз видела эту полную пожилую женщину с улыбчивым лицом, но, честно говоря, даже не знала раньше, как ее зовут. Зинаида Степановна сидела на скамеечке возле корпуса персонала и задумчиво, с некоторой тревогой, смотрела поверх трибун. Зоя тоже посмотрела туда, но не увидела ничего кроме вечернего неба, по которому носились ласточки.

– Кхе-кхе, – она осторожно обозначила свое присутствие.

– Ой, деточка! Пришла уже… Ты сегодня первая из штрафников. Как тебя зовут?

Зинаида вынула из кармана сложенный вчетверо листок, оказавшийся списком провинившихся.

– Александрова Зоя, третий отряд.

Зинаида кивнула и пометила ее в списке карандашом. Она устало улыбнулась Зое, даже с некоторым сочувствием.

– Понравился праздник, деточка?

– Очень, – мрачно ответила Зоя.

Зинаида одарила ее понимающим взглядом, покачала головой и вдруг сказала:

– Темные дни наступают. Я будто чувствую это в воздухе. Всё будет как в прошлый раз.

– В прошлый раз? – Зоя насторожилась.

Зинаида помолчала, будто размышляя, говорить ли дальше. Увидев искреннее волнение на Зоином лице, она немного смягчилось.

– Я была девочкой, когда это всё случилось, там, – она махнула рукой в сторону трибун, и Зоя прекрасно поняла, что она имеет в виду. – Тогда тоже было такое ощущение – будто гроза наступает, и в воздухе духота. Не знаю, как объяснить. Потом стали происходить нехорошие вещи. В один год девочка утонула, потом еще что-то. Я тогда заболела скарлатиной, и меня забрали. И уже в городе, в больнице, я узнала про пожар. Столько народу погибло. Я до сих пор их всех помню.

Зоя молчала, не зная, что сказать. А Зинаида покачала головой и продолжила:

– Здесь потом долго было проклятое место. Я приезжала, цветы привозила. Жутко тут было. Тихо как-то. Даже деревья стояли какие-то голые. Потом стало налаживаться, вроде всё хорошо, лагерь, вон, новый отстроили. А сейчас оно как будто снова накопилось. Ох, чувствую, не к добру это.

У ворот на стадионе тем временем собирались ребята. Группой подошли девочки из танцевальной студии, несколько парней. Все были веселы, словно и не наказание пришли отбывать.

– Ну, деточка, бери мешок, бери копье и вот так раз-два, – Зинаида взяла палку с длинным гвоздем на конце и ловко наколола на нее пару бумажек. – А я пойду, остальных отмечу.

Зоя двинулась по краю стадиона. Футбольное поле сейчас больше напоминало городскую свалку. Повсюду валялись бумажки, фантики, пустые пластиковые бутылки, блестки-конфетти, засохшие ветки и цветы. Зоя хотела поскорее закончить и вернуться в корпус, поэтому сосредоточенно тыкала «копьем» и скидывала мусор в пакет.

– З‐з-зо-о-о-оуи! – вдруг услышала она за спиной. – Неужели это ты?

Зоя похолодела и повернулась на зов. Никита насмешливо смотрел на нее, облокотившись на футбольные ворота. «Ну давай, самое время сказать что-нибудь остроумное», – пронеслось у нее в голове, но на ум не приходило абсолютно ничего. Она молча уставилась на него, отлично понимая, как глупо сейчас выглядит.