Последняя осада - Джонатан Страуд

– А по какому поводу устроили пир тогда?

– По поводу приезда короля Эдуарда. Тут про это все написано. – Он указал на раскрытую книгу, которая лежала рядом с ним. – Я в киоске нашел. Тут много рассказов про этот замок, и некоторые из них очень интересные, я вам скажу! Эдуард прибыл сюда, когда объезжал свои владения, надолго поселился у барона – забыл, как его звали, – и принялся его объедать. Почти непрерывный пир длился целую неделю. Они столько жрали, что просто не верится: десятки коров, баранов и свиней жарились на вертелах – мы еще не видели здешних кухонь, надо будет туда сходить, – не считая тушеных перепелок, цапель и – можете себе представить? – павлинов! Павлинов жарили целиком, а потом подавали к столу, украсив их собственными перьями. Был еще медведь, и…

– Они что, медведя съели? – ахнула Эмили. – Ужас какой!

– Да ты все сочиняешь! – фыркнул Саймон.

– Да нет! – застонал Маркус. – Медведь плясал, забавляя гостей! Это было в главном зале, где шел пир.

– Прикольно, – сказал Саймон.

– Все равно ужас, – покачала головой Эмили. – Бедный мишка!

– По всей видимости, король со своей свитой перевели всю снедь, так что барону пришлось послать за припасами в один из своих других замков, по ту сторону болот. Этот визит его практически разорил. И можете себе представить: король вовсе не остался ему благодарен! Пару лет спустя он конфисковал замок, передал его кому-то другому, а барона изгнал во Францию. Нечестно, а?

Он остановился, чтобы перевести дух, и откусил большой кусок от своего бутерброда.

– И как ты все это помнишь? – удивилась Эмили.

– Да потому, что он это все выдумывает, – сказал Саймон. – Кому придет в голову есть павлинов?

– Да потому, что мне это все интересно, – проговорил Маркус с набитым ртом. – Тут действительно творилось много интересного. Некоторые истории совершенно жуткие. Вот, к примеру… Ой! Уй-я-а-а!

И он плюхнулся на спину и принялся отчаянно тереть глаза, из которых струились слезы.

– Так тебе и надо, – сказал Саймон. – Не будешь лопать горчицу с сыром. На вот, запей водичкой.

– А что, все твои братья так и живут с родителями, да, Саймон? – спросила Эмили. – И никто из них не работает?

– Не-а. Просто торчат дома, пока не откроются пабы. Тесно у нас. В нашей комнате мы спим втроем. У Полины своя спальня, потому что она девочка. Покоя нет никакого.

– Да, у меня дома куда тише, – мрачно заметила Эмили. – Ну что, Маркус, полегчало?

– У меня в носу все волоски сгорели, честное слово! Теперь нюх потеряю, наверное!

– Ну, даже если ты и лишишься обоняния, вонять ты от этого не перестанешь, можешь мне поверить, – сказал Саймон, сморщив нос.

– Ха-ха! Ну, индейки-то я поесть успел!

– Так ты у родителей одна, да, Эм?

– Одна.

– А чем твой папа занимается?

– Он бухгалтер.

– Ух ты! Круто.

– Не особо. А твой папа?

– Сейчас – ничем. А то на ферме работал. Знаешь ферму Миллера? Вот там и работал, пока руку не покалечил. Производственная травма.

– Да ну! Какая травма?

– На него упало корыто.

– Корыто! – расхохотался Маркус.

– Не смешно! Будешь ржать – я тебе остатки этой горчицы в глотку запихаю.

– А что?..

– Из корыта свиней кормили. Грузили в кузов. Уронили. Оно упало папаше на руку. Разрыв связок. Инвалидность.

– Бедняга…

– Злобный старый пердун он, а не бедняга.

– Маркус, а твой папа чем занимается?

– Мой?! Понятия не имею. Никогда не интересовался. На заводе где-то. Работает по ночам.

– А он ничего не скажет, что тебя сегодня нет дома?

– Ничего.

Маркус взял свою книжку и принялся ее листать. Эмили пристально смотрела на него.

– Так что же ты ему все-таки сказал? – спросила она. – Насчет сегодняшней ночи?

Маркус сделал вид, что с головой ушел в книгу.

– Ладно тебе, Маркус, – сказала Эмили. – Сегодня – никаких секретов! Мы же с Саймоном рассказали про свои семьи, и все такое. В чем проблема-то?

Он поднял голову.

– Ну, ты ничего особенного не говорила.

– Так это потому, что рассказывать особо нечего. Что ты хотел бы знать?

– Так и мне рассказывать особо нечего.

– Ладно. Наша семья. Сейчас соображу… – Эмили нахмурилась и принялась считать что-то на пальцах. – Значит, нас трое: я, мама и папа. Папу я почти не вижу. Он все время работает, даже по выходным: приносит домой какие-то бумаги и сидит над ними в столовой. Он не любит, чтобы его беспокоили. Мама в основном крутится по хозяйству и смотрит телевизор. Это удобно. Они позволяют мне делать все, что захочется. Только если родственники приедут в гости, тогда я должна быть дома. А так – ходи куда хочешь! Главное – вернуться домой к ужину, в остальном их все устраивает. Вот и все. Скучища, верно?

– Ты права, – сказал Маркус. – Действительно, скучища. Наверное, это просто ужасно, когда ты сидишь дома, а мама с папой позволяют тебе делать все, что захочется.

– Не знаю, по-моему, это нормально, – сказал Саймон. – По крайней мере, никто к тебе не цепляется.

Маркус застонал.

– Это была ирония! – устало сказал он. – Ну ладно, что ты там спрашивала? Про моего папу и сегодняшнюю ночь? Ну да, я ему ничего не сказал. Он не знает. На работу он уйдет сегодня в половине одиннадцатого, а дома завтра появится не раньше чем в девять утра. Я к этому времени буду у себя дома, на кухне, готовить ему завтрак.

Саймон нахмурился.

– Ты что, ему завтрак готовишь?

– Ну да, пять дней в неделю. – Маркус обвел их взглядом. – Я ему еще и одежду стираю. По воскресеньям. Что еще вы желаете знать?

Эмили немного опешила.

– Да нет, больше ничего, – сказала она.

– У меня вопрос, – сказал Саймон. – Сейчас еще нет половины одиннадцатого. Значит, твой папа знает, что тебя нет дома?

– Знает, конечно. Он знает, что я в библиотеке. Я ему сказал, что буду работать там до вечера. Над рефератом, который задали в школе. Я очень хорошо умею врать. Он думает, что я жулик, но спускает мне это.

– Но библиотеки же не до одиннадцати работают! – заметила Эмили.

– А ему-то это откуда знать? Он отродясь не бывал в библиотеке!

Последовала короткая пауза.

– Значит, тебе завтра рано вставать, – сказала Эмили. – Ты будильник принес?